– Ты слуга лорда Рейго.

Он еле заметно улыбнулся, а потом проговорил приятным низким голосом:

– У вас просто отменная память, Ваше Высочество.

– Как твое имя? – спросила принцесса, не обратив внимания на его слова.

– Разве это имеет значение? – был ответ. Ризель повторила вопрос, и острие кинжала прорезало кожаную куртку на груди странного человека.

– Хаген.

– Зачем ты пытался меня убить, Хаген?

– Я убивал вовсе не вас, принцесса, – очень спокойно ответил слуга лорда Рейго. – Моей целью был...

– Только не надо рассказывать про узурпатора, который ведет Империю к гибели! – торопливо перебила Ризель. – Про императора, ставшего воплощением распада и гниения всего того, что еще сто лет назад цвело и благоухало! Я знаю наизусть басни, которые так любят борцы за свободу!..

– Тогда мне остается лишь молчать, – покорно согласился Хаген. – Вы сами все сказали, Ваше Высочество.

Ризель с негодованием взглянула на своего почти что убийцу, и от внезапной догадки ей сделалось холодно. Он выглядел старым, но разве может пожилой человек взобраться на высокое дерево и просидеть там долгое время в ожидании, пока она придет? Был всего один способ проверить, справедливо ли ее предположение, и Ризель не собиралась медлить.

Колчан, который она сняла с тела Хагена, пока тот еще был без сознания, перевернулся. Стрелы одна за другой взмыли в воздух и застыли в непосредственной близости от лица того, кто выдавал себя за слугу. Ризель взглянула на них, задумчиво хмурясь. Где-то год назад ей попалась в руки любопытная книга... кто мог знать, что она окажется столь полезной?

– Фаби, подойди-ка сюда! – скомандовала принцесса. – У тебя не скоро появится шанс увидеть такое.

Хаген лежал неподвижно, вжавшись в землю. Стрелы висели в воздухе над его лицом: острия наконечников касались висков, скул, переносицы и подбородка. На самом деле точек было гораздо больше, но она решила выбрать самые важные – и по тому, как изменился его взгляд, поняла: не ошиблась.

– Стоит мне захотеть, и твоя физиономия украсится шестью неглубокими порезами, – сказала Ризель. – Сущий пустяк – заживут, даже шрамов не останется. Только вот сдается мне, ты после этого уже ни на что не будешь годен, Хаген... или на самом деле тебя зовут иначе?

– Имя настоящее, – еле слышно ответил мужчина. – Лучше сразу меня убейте.

Дело приобретало интересный оборот: на ее жизнь покушался не кто-нибудь, а оборотень-пересмешник. Магус. Изгнанник...

– Понимаешь, Фаби, если надрезать мышцы в этих местах, он уже никогда не сможет менять обличье, – сказала она, обращаясь к подруге. – Видишь, как высоко оборотни ценят свой дар? Превыше жизни.

– Выше его мы ценим только честь! – вновь послышался хриплый голос Хагена. – Твой отец лишил нас всего, оставив только месть, поэтому...

– Тише, тише, – мягко перебила Ризель, улыбаясь. – Ты говоришь, как мальчишка. Ну-ка, покажи мне свое настоящее лицо!

Недолго поколебавшись, оборотень закрыл глаза и глубоко вздохнул. Морщины на его лбу и под глазами исчезли первыми – осталась лишь упрямая складка между бровями, – кожа потемнела и натянулась. Принцесса наблюдала за трансформацией затаив дыхание; она не очень-то верила, что пересмешники в самом деле способны изменять обличье. Но вот перед ней живое доказательство сухих книжных слов...

– Восхитительно! – не сдержалась Фаби. Ее можно было понять и простить: лицо Хагена стало совершенно другим, изменились даже форма носа и очертания скул. Чуть резковатые черты смягчила ироничная улыбка, и Ризель на мгновение ощутила легкую растерянность – она догадалась, что пересмешник на самом деле молод, но откуда ей было знать, что он к тому же красив?

Прежними в нем остались только хитрый прищур глаз и... волосы.

– Они такие, – сказал Хаген, проследив за ее взглядом. – Я родился седым.