«Как и я...»

Ризель стоило немалых усилий взять себя в руки.

– Вот что, Хаген. Ты можешь не верить, но Капитан-Император вовсе не опечалился бы, случись со мной что-то нехорошее. Это... трудно объяснить.

Против всех ее ожиданий, пересмешник поверил сразу.

– Но если ты и впрямь хочешь отомстить за свой род, я могла бы тебе кое-что предложить.

– Я весь внимание, – сказал Хаген. – Только, Ваше Высочество, уберите оружие... – Она выполнила его просьбу с усмешкой. – Я позабыл, что у цапли есть когти...

– ...Ваше Высочество?

– Да, Фаби. – Взгляд принцессы был задумчивым и туманным. – Мы идем в наш сад. И никто не помешает мне растить в нем те деревья, которые мне нравятся...

Две фигуры кружатся, то сближаются, то вновь расходятся. Этот танец необычайно красив и смертельно опасен, но тем, кто за ними наблюдает, так часто приходилось смотреть в лицо Великому шторму, что о смерти они думают в последнюю очередь, а вот жутковатую красоту оценить способны, как никто другой.

Две фигуры кружатся в красноватом свете факелов.

Эти двое хорошо знают свое дело, даже слишком. Поначалу оба веселят толпу, вызывая крики и восхищенные возгласы: их мастерство отточено годами практики, проверено в длинной череде схваток. И лишь потом один из них понимает, что забавы кончились.

Другой это знал с самого начала.

Биться не в полную силу гораздо сложнее, чем обрушиться на противника и сразу сломить его волю, уничтожить. Если приходится скрывать, на что ты способен, то нужно быть готовым ко всему, просчитывать каждый шаг.

Промахнуться.

А потом еще раз.

Пропустить удар – на белой ткани рубашки тотчас расплывется алое пятно, – зашипеть от боли. Оглядеть мутным взглядом собравшихся, сделать вид, что вот-вот потеряешь сознание.

И когда обрадованный противник ринется в атаку, вновь собраться и...

...начать все сначала.

Ты и в этом деле мастер, Кристобаль.

Капитан Крейн, великий притворщик...

Когда Сатто унесли с поля боя живым, но истекающим кровью, капитан «Невесты ветра», тяжело дыша, повернулся к Скодри. Зубастый наблюдал за схваткой с каменным лицом – казалось, старого пирата совершенно не волнует, кто выйдет победителем, – но теперь он соизволил улыбнуться и кивнул своему... другу? Крейн, взмокший от пота, ослабевший от двух легких ран, улыбнулся в ответ и поклонился.

Этот молчаливый обмен любезностями удивил лишь тех, кто знал о произошедшем три дня назад, но даже они так и не сумели понять, остались ли Крейн и Скодри друзьями.

А спрашивать обоих было бесполезно...

«...и теперь меня из-за этого мучает бессонница».

– Мастер Эрдан, вам тоже не спится? – робко спросил вахтенный.

Корабел с улыбкой кивнул. Была уже глубокая ночь, но он поднялся на палубу, потому что устал ворочаться с боку на бок, рискуя свалиться с узкой койки. Еще до рассвета предстояло начать подготовку к отплытию – хлопотное дело, которое капитан давным-давно переложил на его плечи без малейших угрызений совести. Впрочем, за годы на борту «Невесты ветра» Эрдан научился предугадывать приказы Крейна, иной раз – дословно, поэтому не боялся, что после выхода в море капитан хватится какой-нибудь важной мелочи.

– Да вот, хотел понаблюдать за облаками... – сказал он. Оправдание было не из лучших, но вахтенный – им оказался Сандер – простодушно согласился. Из всех матросов «Невесты» этот был самым безотказным и бестолковым: готовый помочь любому – только попроси! – он вот уже третью ночь добровольно нес собачью вахту. – Похоже, утром будет дождь, – проговорил матрос. – Такие низкие облака... и я слышу, на том берегу залива кто-то играет на гитаре... – Он закрыл глаза и приложил к губам сирринг, с которым не расставался даже во сне; всего мгновение продлилась тишина, а потом полилась грустная ночная музыка. Она была тихая и спокойная, но Эрдану вдруг показалось, что над «Невестой ветра» сгущается тьма.

– Просто ты слышишь музыку там, где ее нет... – сказал он невпопад, желая лишь развеять странные чары сирринга. Сандер прекратил играть и поднял руку, призывая мастера-корабела к молчанию. Ждать долго не пришлось: вскоре с другого берега и впрямь послышались гитарные аккорды. Беспокойство Эрдана усилилось: ему показалось, гитара и сирринг переговариваются друг с другом на незнакомом языке, который они, люди, не поймут никогда.

А облака и впрямь шли очень низко над горизонтом и выглядели в неверном свете луны очень грозно. В этом не было ничего удивительного: приближался сезон дождей – суровое время, когда редкий фрегат рискнет перейти Окраину и податься на юг. Шторма следуют за штормами, из моря Кракена приходят безымянные чудовища – и корабли исчезают бесследно.