Эсме уже бежала к капитану, который снимал повязку с глаз – зеленый шарф был чуть-чуть запачкан в крови. Целительница, не говоря ни слова, протянула руку, и Крейн покорно наклонил голову, чтобы она могла залечить его ухо.

Губы Джа-Джинни шевельнулись, и Эрдан только тогда сообразил, что все еще ничего не слышит. «Тебе стоит только захотеть. Я всего лишь мелкая рыбешка, которая поплывет к тебе в пасть по первому зову. Ну? Накажи меня, я чуть не убил твоего капитана. Сделай что-нибудь!»

Ничего не произошло. «Невеста» была к нему холодна и безразлична...

– ...промахнулись? – спросил крылан. – Ведь вы с Умберто вроде все рассчитали?

– Ты бы хотел, чтоб гарпун попал в цель? – хмуро поинтересовался Эрдан. После долгой тишины звуки казались слишком громкими и резкими, они причиняли боль. – Он вообще не должен был выстрелить.

– Странно как-то... – пробормотал крылан, слишком обеспокоенный, чтобы обратить внимание на обидные слова Эрдана. – Как будто кто-то за нами наблюдал. Великий шторм... Надеюсь, на обратном пути не придется повторять все сначала? Ведь мы пойдем другой дорогой, так?

– Так, – откликнулся Крейн. Эсме как раз закончила исцеление, и он недоверчиво ощупал ухо. – Что ж, неплохое приключение. Отменный получился... промах.

– Я не знаю, почему так вышло, – устало сказал Эрдан. Ему внезапно сделалось совершенно безразлично, что произойдет потом. – Надо вытащить его...

Пробормотав что-то утвердительное, магус потянул за древко гарпуна, и тот вышел из мачты с отвратительным чмокающим звуком. Рана начала затягиваться; ее, конечно, заметят, но матросы «Невесты ветра» приучены не задавать лишних вопросов. Крейн отшвырнул гарпун и со странным выражением лица посмотрел назад – туда, где осталась Арфа. Что он видел под воздействием магического безумия, навсегда останется его тайной, и Эрдан сомневался, что магус захочет когда-нибудь об этом рассказать.

Свершилось. Они победили сирен, они первые.

«Заступница, как я устал...»

Он лежал под огромной толщей воды.

Где-то в зеленой вышине тускло мерцал солнечный диск. Здесь было хорошо – никто не гнался следом, не задавал странных и глупых вопросов, – здесь можно было даже забыть собственное имя. Почему он вообще что-то видит и слышит, Эрдан не задумывался: в конце концов, никто не возвращался из царства Великого шторма, чтобы рассказать, как именно Повелитель поступает с душами погибших в море. Может, он помещает эти души в раковины и те тысячу лет лежат на дне? Почему бы и нет...

Пока он неспешно размышлял, солнечный диск превратился в чье-то лицо. Оно было сосредоточенным и хмурым; белки темных глаз сильно покраснели, поджатые губы выдавали легкую растерянность.

– Это странно! – сказал смутно знакомый голос. – Я ручаюсь за то, что исцелил его полностью, но почему в таком случае он не приходит в себя?

– В этом нет твоей вины, – ответил другой голос, тоже знакомый. – Просто ему нужно время, чтобы очнуться полностью. Мастер Эрдан! Просыпайтесь!

На дне было хорошо, прохладно и спокойно. Он не хотел вспоминать прошлую жизнь и не намерен был просыпаться, сколько бы его ни звали...

Но отрешиться полностью от их разговора оказалось невозможно.

– Хм. Знаешь, Кристобаль, я понял. Уж не знаю, отчего наш мастер сиганул с маяка, но жить ему определенно не хочется. Ты чувствуешь?

– Чувствую... – Послышался тяжелый вздох. – Но не понимаю. Ладно, давай еще немного подождем.

Нет-нет. Прочь! Пусть ждут сколько угодно, он никуда отсюда не уйдет. Стоило так много лет искать покоя, чтобы в конце концов обнаружить его на океанском дне... если бы он знал об этом раньше, то воспользовался бы обрывом, где так часто проводил ночи в бесплодных терзаниях. Все, решено. Он будет лежать здесь, потому что так решил Великий шторм.

– Великий шторм, ага! – Крупная рыбина с разноцветными глазами и довольно-таки нахальной мордой зависла прямо перед ним, и Эрдан понял, что не может отвернуться. – Делать ему нечего, как устраивать каждую заблудшую душу в отдельную раковину! А ну, вылезай оттуда!

Еще чего. Он закрыл глаза, и стало темно, но тварюшка никуда не делась.

– Давай поразмышляем вместе над тем, что произошло, – сказала она чуть спокойнее. – Жизнь тебя потрепала, да, но ведь это не повод кидаться вниз головой с высоченной башни! Всегда есть выход, а если кажется, что его нет, – значит, надо искать получше!

Ребячество! Он мог бы объяснить странному созданию, что это и был единственный выход из ситуации, но чувствовал: говорить нельзя. Стоит проронить хоть одно слово, хоть один звук – и блаженному уединению конец.