Шрифт:
– Алена, ты где, черт возьми?!
– Нигде! Меня нет. Я уехала, до свидания, Александр…
– Не смей! Не смей бросать трубку! Слышишь меня?! Нам надо поговорить! Алена, это важно!
– Нам не о чем говорить!
– Послушай, ты не понимаешь… Я готов тебе объяснить!
– Готов?! А ты уже все объяснил! Я поняла с первого раза, хотя и дура.
– Черт возьми! Хватит! Давай вот что… Не хочешь со мной говорить так, поговоришь как с владельцем издания, где ты работаешь!
– Уже не работаю. Вам передали мое заявление?! Все!
– Не все! Заявление неверно написано. Перепишешь, значит, прямо сейчас!
– А, без проблем!
Прямо сейчас… Скотина, я так и знала! Зачем, зачем я ответила!
– Говори, где ты? Я подъеду сейчас.
– В Нескучном саду. Там, где Московский фестиваль приемы проводит. Вам же хорошо знакомо это место? – я сказала это нарочно, подчеркнула…
– Черт! Хорошо, еду. Никуда не уходи!
Я села на ступеньки, на нагретый камень. Справа начинался парк и аттракционы, слева – тишина, зелень, рыбаки… Теплоходы швартовались рядом со мной. Студенты, желавшие интертейнтмента, валили направо, влюбленные, жаждущие уединения, налево. Я осуществляла водораздел между теми и другими. Уплыть бы куда-нибудь… Туда, где меня никто не знает. Чего я здесь сижу, чего жду? Очередной порции унижения… Река успокаивала. Какая разница, куда бежать. Или купить все же билет?
Взвизгнула собака, сигнал, тормоза… Я обернулась. Две черные машины, распугав коляски и собак, остановились на дороге. Он бежал по ступенькам вниз. Светлый льняной костюм…
– Алена!
Я отвернулась. Вцепилась ногтями в ладони. Черт, лак не высох!
– Пошли! – он подал мне руку. Я поднялась сама.
Он схватил меня за локоть и потащил к ресторану, дебаркадеру, стоявшему неподалеку. Я шла, понимая, что опять делаю что-то не так. Меня опять вели, а я шла…
– Садись! – Он задвинул стул, вплотную прижав меня к кромке стола. Сел напротив. Солнечные зайчики прыгали от воды к его щекам, высвечивая неровности и морщинки. Когда я последний раз видела его на солнце? В то утро на берегу… Как-то неважно он выглядит, уставший… Ветер откинул прядь со лба. Он смотрел на реку. Я отвернулась. Никаких эмоций, иначе я не смогу писать это заявление.
– Хорошее место, я тоже здесь с девушками гулял.
– Давайте без подробностей про вашу жизнь на этот раз. Они меня не интересуют.
– Без подробностей не получится. Алена, я хотел…
Пауза. Я ждала.
– Черт, трудно говорить… – Он морщил лоб, как будто ему больно. Нет, это солнце режет глаза.
– Лучше писать. Бумагу давай! – сказала я.
– Какую бумагу?
– Заявление.
– А, сейчас будет тебе бумага. – Он порылся в кармане, нашел какой-то листок, протянул мне. Цифры, столбцы в несколько рядов…
– Надо чистую.
– И такая сойдет. Пиши!
Он что, серьезно? Я не думала, честно говоря, что уволит. Тогда не стал бы сам приезжать. Но что тогда? Что?!
– Как писать? Какая форма?
– Пиши… «От Борисовой Алены, лучшей журналистки Москвы и Московской области, заявление». – Абсолютно непроницаемое лицо, на котором лучистые зайцы устроили свою игру. Это что, издевательство?
– Так и писать? Отлично! А кому? Какая должность твоя?
– Моя? Да какая моя должность… Канторович моя должность.
– Может, «олигарху Канторовичу А.Б.»? – Я тоже умею издеваться.
Он ухмыльнулся.
– Давай, отличная идея!
Я вывела: «Олигарху Канторовичу А.Б. от Борисовой А.В., журналистки… независимой журналистки г. Москвы». Лучшей – я вписать постеснялась. «Заявление. Прошу уволить меня из журнала «Глянец» по собственному желанию».
– Дай-ка посмотрю.
Хмыкнул.
– Причина не указана. Любой правозащитник обнаружит, что я уволил ценного работника без видимой причины. В Страсбургский суд потом не наездишься. Пиши причину… Потому что он подлец. Или подонок. Как хочешь…
«Потому что ты подлец! Подпись, число». Мне стало смешно. Но чем смешнее, тем злее становилось мое лицо. Я протянула ему бумажку.
– Давай распишусь. – Он поставил размашистую закорюку, сложил листок и протянул мне. – На память. Нет, дай-ка!
– Дать ход делу хочешь, да?
– Нет, там цифирки кое-какие… Я потом тебе ксерокс сделаю. – Спрятал листок в карман и улыбнулся. – Все? Теперь успокоилась?
– Нет. Да. Я давно успокоилась.
– Алена, я… Знаешь, я журнал купил.
– Я в курсе. И что дальше?
– Дальше? Хочу, чтобы ты работала. Если хочешь…
– А как же Настя?
– При чем здесь Настя? Я купил. Не компания, я лично! Волков ни при чем.
Теплый солнечный зайчик прыгнул внутри меня и замер…
– Зачем ты купил? Тебе… что?
– Есть кое-какой интерес… – Он прошелся пальцами по столу и остановился в нескольких сантиметрах от моей руки. Я ждала.
– Не понимаю! Компания ваша хотела купить, холдинг медийный. А Волкова не хотела вам продавать… – Я спрашивала не о том, о чем хотела спросить. Но о том, о чем хотела, я не могла.