– Сейчас Канторович к тебе едет. Только что с ним говорил. Борисова, ты поняла меня? Давай, обработай там его!

– Куда едет? – У меня затряслись руки.

– К тебе! В редакцию вашу. Все, сопли утри! Ты остаешься.

– Нет, Мишка, как раз я ухожу. Увольняюсь.

– Ты что, Борисова, свихнулась? Ты дурь свою оставь! Девушка на работе солдат, помнишь?!

– Нет, я больше не солдат, Миш. Я демобилизована.

Сумка, туфли из-под стола, что еще… Заявление!

Вошла Островская.

– Я тебя с утра жду. Значит, так, Алена, мы срочно делаем сентябрьский номер.

– Не рано ли? – спросила я ее.

– Ты о чем?

– О тебе.

– Не понимаю. Ты едешь сейчас к Насте, делаешь с ней интервью, надо ее морально поддержать.

– Зачем? Она пострадала?

– А ты разве не знаешь? Ее кто-то подставил, надо сейчас репутацию подправлять, – она была участлива и спокойна.

Удивительная девушка, стопроцентный глянец. Это высший пилотаж – ненавидеть, уничтожать и продолжать делать вид, что дружишь. Никогда мне этому не научиться.

– Она тебе подруга или сестра, я не помню?

– Не важно! – Островская не смутилась. – Я думаю, поскольку у вас хорошие отношения с Настей, ты сможешь остаться каким-нибудь редактором. Я понимаю, конечно, обидно… И мне тоже очень жаль. Сейчас приедет Александр Борисович, мы с ним будем обсуждать…

Сука, посмела еще приплести – мы с ним!

– Знаешь, Лия, я подумала тут… Ты никогда не будешь главным редактором.

– Почему это ты так уверена? – Островская побледнела, сжала кулаки.

– Потому что ты слишком этого хочешь. И это блокирует желания других. Место сопротивляется насилию. И люди тоже.

Островская дернулась, перекорежилась, ушла.

Если бы Волкова сделала меня издателем, Лия стала бы главным редактором. Больше некому. А она, дура, поторопилась, и теперь сядет Настя.

Вера зашептала:

– Ты не реагируй на нее. Непонятно, что сейчас будет. Настю, может, и не назначат. У нее все, рейтинг падает, скандал… Ты читала, что про нее газеты пишут? Что она пьяная тогда за рулем!.. Кто ее назначит? А Островская тебе не конкурентка!

Так, что я хотела? Заявление. «Прошу уволить меня по собственному желанию…» Кому писать-то, ему? Я оставила пустое место… От Алены Борисовой. Пустое место.

– Вера, передашь?

– Кому? Алена, ты что?!

Сумка, туфли в пакет. Я вылетела в предбанник к лифтам. Быстрее, черт, быстрее! Один лифт ехал вниз, второй наверх. Только не это, надеюсь, это не он… Дверь наконец открылась, я вскочила в пустую кабину и нажала на первый. Услышала:

– Александр Борисович, добрый день, проходите, пожалуйста!

Лиин голос. Хозяин приехал… Барин. Только бы он не оглянулся. Я вжалась в угол лифта… Его голова в проеме, любимый мятый льняной костюм, спина Дениса. Господи, да поезжай уже! Дай мне рухнуть в темный подвал, в преисподнюю, где нет ничего, кроме отчаяния. Мой социальный лифт поехал вниз.

На стоянке его машина… Словила «шестерку», прыгнула в нее, быстрее, быстрее!

– Куда ехать? – И правда, куда… К Мишке? Домой? Передо мной расстилался большой летний день, и я могла потратить его на что угодно. Я теперь абсолютно свободна. Как жарко… Искупаться, что ли?

– Вы меня до Парка, до Нескучного сада довезите.

Пойду, поброжу по местам боевой славы. Парк я всегда любила. Там я сидела триумфаторшей, с Настей, с подругой, там приманила Голливудца на свою жопу. И из окон Канторовичевой квартиры тоже видно Нескучный сад… Ну и что теперь, на речку не ходить? Город сменить? Кстати… Или профессию.

Водитель, гость столицы, задержавшийся здесь навсегда, ехал с бешеной скоростью, нещадно стегал своего дохлого конька.

– Вы осторожнее! У меня голова уже кружится, – в машине воняло бензином. Сидеть за рулем сама я никогда не боялась, но теперь, разъезжая в случайных тачках, молилась. Они ездили, как безумные. Надо срочно покупать машину, а то исчерпаю лимит божьего терпения.

– У вас телефон звонит!

Канторович! Что еще надо, что?! Заявление переписать? Я нажала на красную. Сброс. Опять звонит. Блямс. Пришла эсэмэска. Канторович Александр. «Немедленно ответ!!» Еще и пишет с ошибками!

– Девушка, вы возьмете трубку?! Меня раздражает!

– Меня тоже!

Блямс! Михаил Полозов. «Борисова, позвони Кантору!» «На х…?» – отправила я. «Дура!!» – пришло от Мишки.

Мы свернули с Садового на Ленинский, затормозили у входа в парк.

В парке было мирно, люди с колясками… Блямс! Блямс! Блямс! Три новых сообщения! Я побежала вниз, к любимому месту, под горку, подгоняемая этими звуками. Я теперь, может, всегда буду под горку… Так проще и быстрее, не напрягаясь… Телефон опять звонил. Отключить его, что ли? И нажала «ответ».