Шрифт:
– Нет, спасибо, Петр Петрович. Пойду я. Темнеет уже, боюсь, дырку в заборе не найду.
– Так, может, проводить вас? – сделал он торопливую попытку подняться с пенька.
– Нет, не надо, что вы! Я сама… Я помню, где это. Аккурат напротив свалки строительного мусора.
– Да уж, хорошая примета… Ну, тогда спасибо вам за компанию, за приятную беседу! Потешили старика вниманием.
– И вам спасибо. Вы… вы держитесь, Петр Петрович… Может, оно как-то и устроится все по-другому?
– Тогда и вы держитесь! Держите себя изо всех сил в достоинстве да в свободе от одержимостей, не поддавайтесь искушениям. Счастья вам, милая женщина.
– И вам тоже, Петр Петрович. Прощайте…
Сумерки совсем сгустились, когда она добрела до дырки в заборе. Пока шла по лесополосе, со стороны дома нарастали звуки музыки – невнятное «бум-бум» постепенно переходило в знакомую, запетую до состояния обморочной скороговорки мелодию:
…Ведь у меня есть черный бумер,Он везде со мной.Ведь у меня есть черный бумер —Быстрый и шальной…Обогнув декоративные кусты, она ступила на газон, нехотя поплелась на свет китайских фонариков, под которыми вовсю происходили именинные пляски.
Черный бумер, черный бумер,Стоп-сигнальные огни…Да, гости не танцевали, они именно – плясали. Потешались. То есть очень старались изображать лицами и телами некоторую нарочитость – ах, посмотрите, как мы под эту простоватую музычку балуемся! Приелись нам спаржи с устрицами, нам простотой поиграть хочется, селедочкой да под водочку! Вон и Дина, подняв вверх бокал и прикрыв глаза, изгаляется в незамысловатой пляске. И Лиза с ней рядом вьется и даже довольно лихо подпевает, с визгом выбрасывая из себя слова:
Ребята водку пьют, не знают фитнеса!Все потому, что перспективы нет и бизнеса!Впрочем, угадывалось-таки за этой нарочитостью неподдельное, истинное удовольствие. Надо бы его сокрыть конечно же, а оно ползет наружу, и никакими стараниями его не прикроешь! Уж больно вкусовые ощущения знакомые, для души родные… А стараться-то все равно надо, держать лицо в насмешливости.
Подойдя к Дине, она тронула ее за руку, качнула головой – отойдем, мол, в сторонку. Недовольно пожав плечами, та пошла за ней, обмахивая ладонью разгоряченное танцем лицо и продолжая по инерции слегка подтанцовывать.
– Послушайте, Дина… Вы в курсе, что из-за вашей плотины вся деревня Серебрянка осталась без воды?
…Ведь у меня есть черный бумер заводной,Садись, девчонка, покатаемся с тобой…Слова песенки повисли на острие вопроса нелепостью, и Дина с тоскою оглянулась назад, словно незамысловатая мелодия страстно манила ее к себе, в свое бездумное приплясывающее нутро. Потом, сфокусировав на ней взгляд, возмущенно развела руки в искреннем недоумении. Было и еще что-то в этом недоумении – очень злое.
– Ну, без воды. И… что?
– Да там же всего одна колонка функционирует, и та на краю деревни!
– И что?! Вам-то какое дело? Или вы эта… как ее… революционэрка Клара Цеткин? Роза Люксембург, да?
Она вдруг захохотала так громко, что все танцующие оглянулись на них с интересом. Потом, словно испугавшись собственного смеха, припала к бокалу с шампанским, осушила его до дна. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, приблизила к ней подернутые пьяной поволокой глаза:
– А ты что, милая, решила здесь свои порядки навести, да? Из грязи да в князи выпрыгнула и теперь не знаешь, как этим обстоятельством покруче выпендриться? Или у тебя там, в деревне, близкие родственники остались?
Зло съежившись лицом, она собралась было еще выплюнуть парочку подобных вопросов, но вдруг застыла, вглядываясь в синеву сумерек. И тут же быстрая судорога пробежала по злому лицу, надевая на него маску приятности, – глаза распахнулись, губы потянулись в милейшей улыбке. Обняв ее за плечи и слегка развернув назад, проворковала в ухо:
– Ой, а вот и наши дорогие мужчины приехали…
По газону, улыбаясь, шли им навстречу Павел со своим другом детства. Вернее, улыбался только Павел. Сосновский лишь притворялся улыбчивым, озабоченно оглядывая пьющую-танцующую толпу.
– Ну, как вы тут, девочки? – потянул ее к себе Павел из Дининой обнимающей руки. – Соскучились, наверное?
– Конечно соскучились! – игриво взвизгнула Дина, неловко покачнувшись и продолжая цепляться за ее плечо. – И шампанское без вас не пьется, и шашлык в горло не лезет!
– У-у-у, милая… Ты набралась, похоже? – с ноткой сердитой брезгливости тихо проговорил Сосновский. – Мы ж с тобой вроде договаривались… Давай отойдем на минутку, я тебе шепну пару ласковых…
Цепко ухватив за предплечье, Сосновский быстро повел жену в сторону террасы. Павел усмехнулся, прошептал ей на ухо: