– Это Денис! Мам, я сама открою! – бросилась Женька к двери, чуть не сшибив ее с ног.

Она тихо опустилась на диван, прислушиваясь к происходящему в прихожей действу. Говорок оттуда слышался странный, вовсе не мужской. Скорее женский, торопливый, нервно булькающий. Вот и Женька в дверном проеме появилась, пятясь назад. За ней женщина вошла незнакомая. Ступила на ковер, огляделась кругом, будто прицениваясь:

– Да уж, не Версаль… Впрочем, как я и ожидала.

Узрев наконец ее, сидящую на диване, гневливым жестом вскинула в сторону растерянной Женьки руку:

– А вы, стало быть, мать этой девицы, так я полагаю?

– Да, я ее мама… А вы, собственно, кто?

– Хороший, очень хороший вопрос вы сейчас задали, милая! Что ж вы так плохо свою дочь воспитали, интересно мне знать? Вы посмотрите, посмотрите, что творится!

Она нервно закопошилась в сумочке, выудила оттуда мобильник, потом быстрым жестом подсунула ей к самому носу, так что пришлось слегка отпрянуть.

– Нет, вы только посмотрите – сорок вызовов за день! Неужели ваша дочь думает, что таким образом можно приличному парню на шею сесть? Это что еще за наглость такая?

– Так вы… мама Дениса, что ли? – запоздало догадалась она, почему-то виновато улыбнувшись.

И впрямь черт его знает – почему вдруг виновато? Может, слишком уж напористо себя гостья повела, ворвалась, как штурмовик-бомбардировщик средь ясного неба, полоснула пулеметной очередью. Хотя с виду – вполне себе интеллигентная женщина. И очень даже симпатичная. Ухоженная, красиво причесанная, одета дорого. Не вписывается хамоватый тон в ее облик, хоть убей. С толку сбивает. Вот и выползла на лицо эта растерянная улыбка, да еще и, видимо, дополнительной смелости гостье придала. Ишь, как подбоченилась в боевой стойке.

– Да, именно так, я мама Дениса! И я не намерена терпеть неудобства из-за наглости вашей дочери! У мальчика сессия на носу, а мы вынуждены его к бабушке отправлять, целые детективные истории сочинять о ее тяжкой болезни! Да еще и телефон у него тайно экспроприировать!

– Так, значит, Денис уехал… – тихим эхом проговорила Женька, прижав ладони ко рту. – Значит, его в городе нет…

– Да, милая, нет! – быстро развернулась дама к Женьке, зло сверкнув очами. – А как ты хотела, хитренькая моя девочка? Чтобы я для тебя и впрямь обеденный стол накрывала и умилялась твоей пронырливости? Замуж захотела пристроиться за перспективного мальчика, да? Надоело в убогости жить? Одним прыжком в приличную жизнь проскочить захотелось? Нет, дорогая, не выйдет! Не на тех нарвалась!

Выбросив из себя заряд ярости, дама устало бросилась в кресло, втянула в себя воздух, нервно трепеща крыльями носа и воинственно взглядывая на них, онемевших.

Онемение было таким сильным, что казалось, ни одно слово не сможет проскочить через застывшее горло. Да и слова нужные как-то не находились, всплывали в голове удивленным ответным гневом и тут же лопались, как мыльные пузыри.

– Погодите, что вы… Да как вы… Да что вы такое говорите… – выскочило наконец у нее из нутра первое хрипловатое возмущение.

– Да! И что я такое говорю, интересно! – сузив глаза и скорчив злую гримаску, подалась вперед из кресла гостья. – А вы думали, я свои объятия распахнуть пришла, что ли? Да вы… Да если б вы знали, чего мне… Чего нам с мужем стоила такая жизнь, в которую теперь ваша дочь вот так, за здорово живешь, впрыгнуть хочет! Через какие мы унижения прошли, сколько чужих задниц лизали, чтобы в этой жизни как-то устроиться! Поверьте, и мы когда-то в таком же убожестве жили! – энергично взмахнула она рукой, обводя пространство вокруг себя. – Но при этом не вешали свои проблемы на чужие головы! Все, все сами! Ой, да что с вами говорить… Разве объяснишь…

Она вздохнула было, но, видимо, уловив созревшую в хозяйке дома попытку к сопротивлению, снова заговорила быстро:

– Нет, вы не думайте, мне ваши поползновения, между прочим, очень даже понятны! Мы ведь тоже… Мы сюда из маленького городка приехали, Дениска тогда еще и в школу не ходил. Квартиру там продали, здесь комнату в коммуналке купили. Муж у меня очень долго в мелких чиновниках сидел, никаких перспектив не было… Господи, да как мы только не изворачивались, чтобы ему движение по карьерной лестнице организовать! Все эти обеды в ресторанах для нужных людей, дорогие подарки к праздникам… Годы ведь жизни на это положены, годы! Причем лучшие годы! Вы знаете, сколько надо на лапу дать, чтобы заполучить хоть какое-то мало-мальски приличное место? А как нам квартира в элитном доме досталась, вам рассказать? Я помню, колготки себе боялась купить, все время в брюках ходила, чтобы лишнюю копейку сэкономить! Я уж не говорю о взятках…

– На взятки, что ли, экономили-то? – вдруг вырвалось у нее нервно-насмешливо.

– Да! Да, если хотите! Именно так! У самой колготок нет, а я мужу – костюм за тысячу долларов, чтобы выглядел прилично! А в карман пиджака – конвертик с деньгами! Я столько лет впроголодь жила, одними только мечтами о хорошей жизни… Даже не для себя, для сына скорее… А теперь – что? После всего этого я должна раскрыть объятия вашей нищей дочери? Пустить ее в свой устроенный комфортный мир? Поделиться нажитым состоянием? Да окститесь, женщина! Я что, похожа на сумасшедшую?