Юноша опустил голову и поднес пальцы одной руки к переносице, заставляя себя смириться с тем, о чем она ему сказала. Она намеренно сделала вид, что не поняла его жеста, пытаясь рассеять то смущение, в котором он пребывал.

– Голова до сих пор болит? Я могу принести настойку из трав, которую захватила с собой.

– Благодарю, но в этом нет необходимости. – Он поднял голову, его улыбка выглядела уязвимой, что еще раз показало ей, насколько он юн, нежен и раним. – Я надеюсь, мы сможем стать хорошими друзьями, Кейт.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, – радостно ответила она трепещущим голосом.

– Правда, Джим уже опередил меня. Он очень высокого мнения о вас.

– Я рада, – просто и искренне ответила она.

Он колебался.

– Вы любите театр, Кейт?

– Конечно да! – Ее глаза засверкали. – Всякий раз, когда труппа актеров приезжала в наш городок, я ходила на представления.

– У меня есть два билета в королевский театр в следующую среду, накануне отъезда в Девоншир. Это драма, которую ставили в Лондоне, где играют те же актеры.

Он увидел, что ее лицо приняло закрытое, настороженное и неуверенное выражение.

– Вы окажете мне большую услугу, если согласитесь, – поспешил заверить он. – Дэниэл уже видел эту постановку, а мне не доставляет никакого удовольствия видеть рядом с собой пустое место.

– Возможно, Джим… – предложила она.

– Затащить Джима в театр можно только на какую-нибудь комическую оперу или пошлую комедию. Если вы не пойдете, билет пропадет.

Она вздохнула и согласно кивнула.

– Я никогда не была в настоящем театре, – откинув голову назад, она рассмеялась своим редким, глубоким смехом. – В какое чудо я попала!

Довольный, он скрыл от Кейт триумф от своей победы. Она осталась довольна положительным исходом этой встречи, не догадываясь, что ей еще только предстояло узнать всю правду о его характере. Она должна была понять это по очертанию подбородка Уорвика. Его решение заполучить ее для себя не уменьшилось ни на йоту.

В это мгновение дверь одной из спален открылась и пропустила Джима, а за ним Дэниэла, натягивающего на пальцы перчатки из тонкой французской кожи. Глаза Кейт расширились, и она медленно поднялась со своего кресла. Его внешность поразила се своей элегантностью. На нем красовался светло-серый сюртук с серебряными пуговицами и тонкие панталоны, туго подпоясанные ремнем. Шелковый шейный платок модного оттенка, завязанный небрежным узлом, прекрасно гармонировал с жилетом небесно-голубого цвета. Он же даже не заметил ее, обращаясь к Джиму, а затем переключил свое внимание на Гарри, желая знать, подан ли экипаж.

– Кто отвечает за лошадей? Там есть конюх, который их успокоит в этой шумящей толпе перед отелем? Ты держал за меня пари?

Он уже наполовину вышел из комнаты.

– Дэниэл! Удачи! – пожелала она, быстро шагнув вперед.

Он кинул в ее сторону пустой взгляд, как будто на какое-то мгновение вообще забыл, кто она такая. Затем быстро освободился от всех занимавших его мыслей и жестом показал, что оценил ее пожелания.

– Спасибо. Вы очень любезны.

Полы его сюртука мелькнули в дверях, и он скрылся на лестнице. Джим последовал за ним. Гарри взял корзину со всеми необходимыми для брата вещами и снял с крючка шляпу.

– Не надейтесь, что Дэниэл будет выглядеть так же, когда вернется, – сухо посоветовал он ей. – Слэш Хиггинс великолепный соперник, и брату придется хорошенько постараться, чтобы выиграть бой.

Тон, каким он произнес эти слова, создавал впечатление, что Гарри, возможно, впервые в жизни не испытывал сожаления от любого наказания, которое может понести его брат. Снаружи послышались приветственные крики – это Дэниэл вышел из отеля. Не смея дольше задерживаться, Гарри бросился прочь из номера.

Кейт стояла одна посреди комнаты, прислушиваясь к крикам толпы и шуму отъезжающего экипажа, и не ушла к себе до тех пор, пока не стихли последние звуки на улице.

Подобные состязания гарантированно собирали двадцать пять тысяч зрителей – такова была популярность кулачных боев. Но уже к утру стало понятно, что количество желающих насладиться этим зрелищем значительно превысит первоначальные ожидания. Со всех направлений люди съезжались в Дин Делл, из Брайтона тянулся бесконечный поток экипажей и пешеходов, превращая дорогу в бурлящую реку. Веселье, царящее на дороге по направлению к месту проведения боев, уже давно стало неотъемлемой частью мероприятия. Доброе чувство юмора исходило от аристократов, проходило через светский уважаемый средний класс, спускалось к опрятному низшему слою и достигало скромных бедняков, босых, в лохмотьях и с карманами, в которых никогда не водились монеты. Но они пользовались своими методами бесплатно проскальзывать поближе к рингу.

Это красочное зрелище не нарушила даже гроза, которая разразилась бурным ливнем и раскатами грома. Живописные группы в экипажах и смеющиеся молодые люди в фаэтонах непрерывно следовали друг за другом. Кабриолеты всех возможных цветов и оттенков проносились мимо на большой скорости. Щеголевато придерживая поводья своих ретивых лошадей, гарцевали, демонстрируя свое искусство, шикарно одетые прожигатели жизни, спортивные юноши, модные и титулованные. Они не обращали никакого внимания на ошметки грязи, вылетающей из-под копыт их поджарых коней и оседающей на тех, кто шел пешком.