– Очень рада нашему знакомству, мистер Уорвик, – солгала она хриплым голосом.

– Большая честь для меня, мисс Клейтон, – невозмутимо ответил он, прекрасно осознавая, что настал момент его триумфа, и решил заставить ее испытать еще большую неловкость. – Но я уверен, мы с вами где-то встречались раньше.

«Вот негодяй! – со злостью подумала она. – Никакого чувства такта. Ни один джентльмен не станет вспоминать о встрече, на которой был наполовину раздетым. Хотя ни один джентльмен, вероятно, не станет драться на ринге».

– Думаю, вы заблуждаетесь, – заметила она, старательно улыбаясь. – Я всегда помню тех, кому меня должным образом представляют, а всех остальных я даже не замечаю.

– В таком случае очень благодарен сэру Жоффрею за то, что он устроил наше знакомство, – многословно ответил он, – поскольку теперь я могу быть уверен, что меня запомнят. Я слышу музыку, начались танцы. Могу я вас пригласить?

Она уже собралась отказать ему под благовидным предлогом, и неважно, что ему покровительствовали Эденфильды, все равно он оставался выскочкой из низов, чья хорошо поставленная речь являлась лишь подражанием высшему классу. Но тут вдруг Оливия – скучная, глупая Оливия, не способная улавливать подводные течения бурлящего вокруг нее водоворота, – заговорила прежде, чем Клодина успела произнести хоть слово.

– Вы не представляете, как моя сестра любит танцевать, мистер Уорвик. Я порой думаю, что она вальсировала бы дни и ночи напролет, если бы ей предоставили такую возможность. Ведите ее танцевать без промедлений.

Никто даже не подозревал о том хаосе чувств, который царил в душе Клодины, когда она с присущей ей грацией шла рядом с Дэниэлом в Музыкальную комнату. Бал открывала королевская кузина с одним высокопоставленным гостем, одетым в восточный костюм, поражающий глаз обилием алого и золотого. Играли вальс. На одно короткое мгновение – мгновение, которое, казалось, повисло в воздухе и остановило время, – Дэниэл и Клодина повернулись лицом друг к другу. Он посмотрел на нее глубоким взглядом, усилившим безумный восторг, наполнявший ее. Затем он одной рукой сжал ее ладонь, другой обнял за тонкую талию и закружил в вальсе. Их ноги плавно заскользили словно по шелку или облакам, просто по самой музыке.

Они завершили круг по блестящему полу, не произнеся ни слова, но общение их тел было настолько сильным и требовательным, что она не смела смотреть ему в глаза, не зная, что может в них увидеть. Клодина вдруг почувствовала острую боль от того, что его социальное положение делало невозможными любые отношения между ними. Ни один из ее поклонников, которым она отказала – а их насчитывалось значительное количество, – не мог затронуть самые сокровенные струнки ее души одним лишь взглядом, одним прикосновением руки, как смог этот человек. Он олицетворял для нее то, чего она не могла иметь. В ее девятнадцать лет подобное происходило впервые, поскольку она имела все, что желало ее сердце. Любящие родители потакали любым капризам, а после их смерти Оливия и Александр, забрав девушку в свой дом, целиком приняли на себя эту роль, хотя временами Александр относился к ней отнюдь не по-отцовски.

– Завтра я уезжаю из Брайтона в Девоншир, – сказал Дэниэл, поглядывая на нее из-под ресниц, пока они плавно кружились в танце. Разыгралось ли у него воображение или она действительно вздрогнула при его словах? Известие о его отъезде успокоило ее? Или она испытывала сожаление?

– А я уверена, что не переживу отъезда из Брайтона, когда закончится сезон, – беспечно защебетала она. – У моей сестры и ее мужа, с которыми я живу, большой особняк вдали от цивилизации.

– Где именно?

Клодина не собиралась допускать, чтобы он так легко поймал ее и узнал, где она живет. Не подозревая, что он уже полностью владел информацией, девушка постаралась избежать прямого ответа.

– На берегу, недалеко от торгового города. Но как же там скучно, как скучно по сравнению с Брайтоном.

– И все же вы живете рядом с морем.

Она презрительно усмехнулась.

– Вы бы меня поняли, увидев эту деревушку, именем которой названо и наше поместье. Ничего, кроме горстки рыбацких домишек, церкви, гостиницы и бескрайних просторов белого песка без намека на присутствие человека.

– Зато, я так понимаю, купание в море там безопасно.

– Безопаснее некуда или, как я уже сказала ранее, скучнее.

– Не думаю, что я нашел бы это место скучным, в раздумье заметил Дэниэл. – Я бы нашел его захватывающе интересным.

Если бы Джим увидел выражение его глаз, то понял бы, что Дэниэл что-то затевает. Клодина, не догадываясь о причинах, чувствовала: что бы ни скрывалось за его словами, оно не сулило ей ничего хорошего.

– Ну, если вам нравится Девоншир, то понравится что угодно, – мстительно заметила она с надменной улыбкой.

– Меня там ждут важные дела, решение которых может занять два-три месяца.

Догадываясь, что благодаря его профессии он прекрасно умел притворяться и блефовать, она решила, что он хвастает насчет важных дел. Она предположила, что он собирался участвовать в кулачных боях на ярмарочных площадях и в прочих злачных местах в той части страны. Ну и скатертью дорога! Там как раз его место. Без покровительства сэра Жоффрея он не задирал бы голову так высоко и не посмел бы явиться в столь избранное общество. Случаи, когда богатый покровитель брал к себе домой боксера, тренировал и кормил его, как бойцового петуха, были широко известны обществу. Очень короткое время эти люди разъезжали в шикарных экипажах, одевались, как принцы, их чествовали все. Однако заветная иллюзия роскоши очень быстро рассеивалась, когда боксер начинал катиться под гору, вести разгульный образ жизни и проигрывать бой за боем. Многие из них заканчивали свой век в трущобах, не один знаменитый герой ринга умер в исправительной тюрьме. Ждет ли подобная судьба и Дэниэла Уорвика? Она надеялась, что ждет, очень сильно надеялась. Из-под загнутых ресниц она с любопытством взглянула на него.