Каково там, за пеленой вечного покоя? И есть ли он, этот покой?

Образ всадника поразил воображение Павла, проник в каждый нерв и отравил сознание. Чем бы он ни занимался, – перед глазами стоял всадник, величественный в своей потусторонней красоте…

Багиров вошел в кабинет босса без стука, и тот не сразу его заметил.

– О чем задумался? – усмехнулся начальник службы безопасности, усаживаясь в кресло напротив стола.

– Да вот… о смерти, – признался Павел.

– Актуально.

– Я не шучу.

– Я тоже, – кивнул Багиров. – Поделишься мыслями?

– Ангел Смерти ко мне приходил, – со вздохом сказал Широков. – До чего красивый мужик! Глаз не отвести.

– И чего ему надо было?

Павел поморщился.

– Ты об Ангеле говоришь, как о посетителе, который на прием явился.

– А я особой разницы не вижу, – заявил Багиров. – Просто так, без цели, даже Ангелы не приходят. Раз им что-то нужно, неплохо бы узнать что.

– Ангелы, Боря, приходят по нашу душу. Они ее должны препроводить в Райские кущи. Понимаешь?

– Запутанное это дело, – усмехнулся Багиров. – Ты, Паша, не праведник, не святой. На церкви не жертвуешь, нищим не подаешь. Твоя душа рая не заслуживает. Да и моя, пожалуй, тоже.

– Ну, почему… На храм как-то отчисляли кругленькую сумму. И на детские дома даем.

– Так то, Павел Иванович, из политических соображений делалось, а не по сердечной склонности.

Широков согласно кивнул.

– Твоя правда. Что ж, ты полагаешь, сатана за мной приходил?

– Во-первых, ты еще жив, курилка! – засмеялся Багиров. – Во-вторых, не все так просто на этом свете. А на томи подавно. Я бы не торопился с выводами.

– Выпить хочешь?

Широков придвинул к нему хрустальный бокал. Открытая бутылка «Цинандали» стояла в ведерке со льдом. На тарелке лежал виноград.

– Сначала поговорим, – отказался Багиров. – А потом видно будет. Киллер ушел, как тебе известно. Чердак мы обыскали, но… кроме брошенного оружия там ничего не оказалось. Парень не промах: следил из одного места, а для выстрела позицию-то сменил. И время выбрал вечернее. Неплохие кадры подготовили спецслужбы.

– Думаешь, за мной контора охотится?

– Судя по почерку, нет. Они заправки обстреливать не станут и всякую шушеру нанимать, вроде Завьялова. Не похоже… Но киллер, без сомнения, профессионал. А где у нас таких специалистов готовят?

– Зря я соседке не поверил, – сказал Широков. – Смеялся еще над ней, подшучивал.

– Кстати, тебе не кажется странным, что она в момент выстрела оказалась рядом? Такие совпадения случайными не бывают.

– Намекаешь, что дама – сообщница? Но тогда бы она нас ни о чем предупреждать не стала. И вообще, зачем ей оказываться рядом, рискуя попасть под пулю снайпера? Не логично. К тому же из-за нее мероприятие фактически сорвалось.

– Да, с этим трудно спорить.

– Сам же говорил, не все просто на этом свете.

Багиров помолчал, разглядывая статуэтку на столе Широкова. Раньше он не обращал на нее внимания – фигурка и фигурка. Теперь же он придавал значение каждой мелочи.

– Что это у тебя за статуэтка?

– Где? – удивился Павел. – Эта, что ли? Посейдон… бог морей и океанов.

– Можно взглянуть поближе?

Багиров повертел фигурку в руках. Тяжелая, сделанная из малахита статуэтка грозного морского бога, восседающего на троне, вызвала у него неожиданные ассоциации.

– Что это он держит?

– Трезубец, – ответил Широков.

– А зачем ему трезубец?

– Так это же Посейдон! Он всегда с трезубцем.

– Да?

У Багирова сделалось такое озадаченное лицо, что Павел рассмеялся.

– Как статуэтка оказалась у тебя на столе?

– Я ее купил… А в чем дело?

– Надо подумать. Я буду думать, Паша. И ты думай. Почему ты, например, купил Посейдона, а не Зевса или Аполлона какого-нибудь? Не Афродиту? Не Геракла?

– Мне Посейдон нравится, – растерянно сказал Широков. – С детства нравился. Красивый бог. Покровитель воинов, которые сражались на море. Меня морская стихия привлекает.

– И кличка у тебя – Варяг!

Павел Иванович усмехнулся.

– Не кличка, а… прозвище. Нужно нам от блатного жаргона отвыкать. Как ты на это смотришь?

– Положительно. Я о другом хочу спросить. Откуда у тебя такое… прозвище?

– Я его сам придумал, – задумчиво ответил Широков. – Загадочный народ – варяги. Таинственный и… великий. Лучшие воины на суше и на море, особое братство. Бились они и против немцев, и против датчан… и начало дали русским князьям. Рюриковичи мы!