Шрифт:
– Ладно, вы меня убедили, – согласилась Леночка. – Очевидно, Клеопатра обладала тайным магнетизмом.
– Интересно было бы получить у этой дамы пару уроков любовного искусства?
– Мне уже поздно учиться…
– В расцвете своего романа с Марком Антонием последняя царица Египта была уже далеко не молода. Ей это не помешало.
– Да, но как же…
– Понимаю ваш вопрос, дитя мое, – кивнула Роза Абрамовна. – Хотите знать, как делала моя матушка? Она излагала на листочке суть проблемы, а затем клала этот листочек перед портретом Клеопатры. Через три дня информация считывается. И вам остается только ждать.
– Чего ждать?
– Визита…
У Лены мороз пошел по коже.
– Я дам вам этот портрет с собой, – как ни в чем не бывало сказала пожилая дама. – И не надо задавать мне никаких вопросов. Потому что я не смогу на них ответить. А для начала запишите пару косметических рецептов, которые Клеопатра поведала Агриппине Стрельниковой.
Глава 46
Багиров сразу понял, что-то неладно. Так поздно его по пустякам беспокоить не станут. Он посмотрел на часы: около двух ночи.
– Это тебя, – недовольно сказала жена, подавая ему телефонную трубку. – Хоть бы после двенадцати не трезвонили…
У нее была бессонница, и она с трудом засыпала. Одна таблетка снотворного уже не помогала, приходилось принимать две. Без снотворного жена могла до утра пролежать с открытыми глазами. Ее раздражал любой шум – крики на улице, перебранка соседей, собачий лай, капающий кран. Тем более звонок телефона.
Багиров не мог отключить связь, работа не позволяла. Чувствуя себя виноватым, он вышел с трубкой в другую комнату, плотно притворил за собой дверь.
На дисплее высветился номер его помощника.
– Слушаю…
– Извините, что так поздно. Дело срочное.
– Говори…
– Завьялов умер. Полчаса назад.
– Как умер? – начальник службы безопасности сглотнул подступивший к горлу комок. – Вены порезал, что ли? Я вам задам! Сказано же было – следить, глаз не спускать! Опять небось в карты резались твои парни? Пора за вас браться!
– Парни мои ни при чем, – обиделся помощник. – Он сам, ну это… В общем, я сейчас еду в «Ставку» разбираться.
– Хорошо. Утром я буду…
Сон как рукой сняло. Завьялов умер! Единственная ниточка, хоть и тонкая, которая могла привести их к заказчику. Надеялись, что пленник еще пригодится. Парня держали в «бункере», под присмотром, чтобы никто до него не добрался. Багиров, как и было обещано, занимался новыми документами для пленника. Пока делали паспорт, Завьялов скис. Он замкнулся в себе, потерял аппетит и впал в тяжелую депрессию. Дважды пытался покончить с собой, вскрывая вены. Оба раза охранники ему помешали.
«Мне все одно конец, – твердил бандит. – Я предатель, а предателей уничтожают».
«Не бойся, – как мог, утешал его Багиров. – Документы справим, уедешь далеко, на Амур. Новую жизнь начнешь».
«Моя жизнь кончена, – стоял на своем пленник. – Дайте мне умереть спокойно».
«Погоди, парень, не время еще. Мы на твоего хозяина не вышли. Вот выведешь нас на него, тогда катись на все четыре стороны. Хоть на Амур, хоть на тот свет!»
Завьялов мрачнел, чернея день ото дня.
Однажды он признался, что, будучи подростком, вступил в клуб сатанистов. Клуб был плохонький, располагался в сыром подвале. Кроме глупых рисунков на стенах и не менее глупых самодеятельных ритуалов, вроде принесения в жертву черного петуха, последователи Сатаны ничем не занимались. Новенькому такое времяпрепровождение наскучило, и он перестал ходить в клуб, который вскоре распался. Рассвирепевшие жильцы дома, где сатанисты отправляли свои «мессы», написали жалобу, явился участковый и выгнал их из подвала. На том дело кончилось.
«Ну и что? – не понял тогда Багиров. – Ты к чему клонишь?»
Завьялов рассказал о процедуре посвящения. Она выглядела так же глупо, как и все остальное в этом клубе. Никто толком не знал, что и как следует делать. Поэтому решили, что каждый по очереди начертит своей кровью на стене пентаграмму, встанет на колени и трижды произнесет: «Отдаю тебе, Князь Тьмы, не только кровь, но и душу! Да будет так!»
«Ты тоже такое говорил?» – уточнил Багиров.
Пленник хмуро посмотрел на него и… заплакал.