– Сьюз, - поправила я.

– Неважно. Я знаю, что ты тут делаешь.

– Вот и хорошо, - сказала я примирительно. – Тогда мне не придется ничего

объяснять. Не хочешь ли присесть, пока мы будем разговаривать?

– Разговаривать? С какой стати мне хотеть с тобой разговаривать? Ты что меня за дуру

держишь? Боже, ты воображаешь, что ты такая хитрая. Думаешь, что можешь вот так

запросто его занять?

Я моргнула:

– Прости, о чем ты?

– Мое место.

Она выпрямилась, отошла от шкафчика и направилась во двор, будто бы собираясь

полюбоваться на фонтан.

– Ты новенькая, - заявила она, бросив на меня взгляд через плечо. – Новенькая,

которая воображает, что может занять мое место. Ты уже получила мой шкафчик. И

собираешься украсть мою лучшую подругу. Я ведь знаю, что Келли позвонила тебе и

позвала на свою глупую вечеринку. А сейчас ты прикидываешь, как бы умыкнуть моего

парня.

Я подбоченилась:

– Он не твой парень, Хизер, разве не помнишь? Он с тобой порвал. Поэтому ты и

мертва. Ты вышибла себе мозги прямо перед его мамой.

Хизер выпучила глаза.

– Заткнись, - сказала она.

– Ты вышибла себе мозги перед его матерью, потому что слишком тупа, чтобы понять,

что ни один парень – даже такой, как Брайс Мартинсон, – не стоит того, чтобы умереть. – Я

медленно прошла мимо нее на одну из гравийных дорожек между клумбами. Не хотелось

признаваться даже самой себе, но мне было немного не по себе стоять под крышей перехода,

памятуя о том, что случилось с Брайсом. – Черт, должно быть, ты взбесилась, когда

сообразила, что сделала. Убила себя. Да еще так глупо. Из-за какого-то парня.

– Заткнись!

На этот раз она не просто сказала это. Она завизжала да так, что ей пришлось сжать

кулаки, закрыть глаза и ссутулить плечи, чтобы получилось как можно громче. Визг вышел

такой, что у меня зазвенело в ушах. Но никто не выбежал из домика священника, где в

некоторых окнах горел свет. Плачущие горлицы44, чье воркование я прежде слышала из-под

карниза в переходе, не издали ни писка с тех пор, как появилась Хизер, а сверчки прекратили

свою ночную серенаду.

Люди не слышат привидений – ну, то есть, большинство людей, – чего нельзя сказать

о животных и даже насекомых. Они чутко реагируют на присутствие паранормального.

Макс, собака Аккерманов, близко не подходит к моей комнате, и все из-за Джесса.

– Бесполезно так вопить, - попыталась урезонить я Хизер. – Никто тебя не слышит,

кроме меня.

– Как хочу, так и кричу, - огрызнулась она. И снова зашлась в визге.

Зевнув, я села на одну из деревянных скамеек у статуи отца Серра. В основании

статуи я разглядела мемориальную плиту. В свете прожекторов и луны ее легко можно было

прочесть.

«Преподобный отец Хуниперо Серра, - гласила надпись на плите, - 1713-1784. Его

праведные пути и самоотречение служили уроком для всех знавших его и принявших его

учение».

М-да. Надо будет посмотреть в словаре, что такое самоотречение, когда вернусь

домой. Интересно, не синоним ли это самобичевания, которым отец Серра также был

славен?

– Ты меня слушаешь? – завизжала Хизер.

Я посмотрела на нее.

– Ты не знаешь, что означает слово «самоотречение»? – спросила я.

Она перестала визжать и уставилась на меня. Потом зашагала вперед с застывшей на

лице маской бешеной ярости.

– Послушай меня, сучка, - начала она, остановившись в полуметре от меня. – Я хочу,

чтобы ты отсюда убралась, понимаешь? Я хочу, чтобы духу твоего не было в этой школе.

Это мойшкафчик. Келли Прескотт – моялучшая подруга. А Брайс Мартинсон – мойпарень!

Выметайся, проваливай туда, откуда пришла. Все было просто прекрасно, пока ты тут не

появилась…

Пришлось перебить ее:

44 Плачущая горлица (англ. «mourning dove») – птица отряда голубеобразных, семейства голубиных.

Распространена в Северной Америке от Канады и Калифорнии до Мексики.

– Прости, Хизер, но не всебыло просто прекрасно, пока я здесь не появилась. Знаешь,