беглых рабах40, который, как я полагаю, приняли примерно в то время, когда он умер.

– Хм, - буркнула я, отбросив назад капюшон. – Слушай, Джесс, не обижайся, но это

моя комната. Как насчет того, чтобы ты попытался держаться от нее подальше? И от моих

дел тоже, пожалуйста?

Джесс не шелохнулся.

– Твоей маме не понравится, что ты выходишь из дома так поздно ночью.

– Моей маме? – Я смерила его уничтожающим взглядом. Вернее – запрокинула голову

вверх и попыталась смерить его уничтожающим взглядом. Все-таки он возмутительно высок

для человека, который уже давно мертв. – Что тызнаешь о моей маме?

– Твоя мама мне очень нравится, - спокойно заметил Джесс. – Она хорошая женщина.

Тебе повезло, что твоя мама так сильно тебя любит. Думаю, она очень расстроится, если

узнает, что ты подвергаешь себя опасности.

Подвергаю себя опасности. Ну конечно!

– Что ж, Джесс, у меня для тебя новости. Я незаметно выскальзываю ночами уже

довольно долгое время, и моя мама ни разу раньше не возражала. Она знает, что я могу о

себе позаботиться.

Само собой, я соврала, но, в конце концов, откуда ему об этом знать?

– Можешь?

Джесс с сомнением приподнял черную бровь. Я не могла не заметить шрам,

пересекавший эту бровь посередине, как будто кто-то с силой полоснул по лицу Джесса

ножом. Я начинала понимать чувства нападавшего. Особенно когда призрак позволил себе

тихо рассмеяться и заявить:

– Я так не думаю, querida. Не в этом случае.

Я сжала ладони в кулаки.

40 Закон о беглых рабах 1850 г. (англ. Fugitive Slave Act of 1850) давал рабовладельцам широкие права в

преследовании беглецов на территории других штатов. Позиции плантаторов Юга, благодаря этому закону,

значительно усилились, по сравнению с первым Законом о беглых рабах, принятым в 1793 году.

– Значит, так. Первое: не называй меня всякими испанскими словечками. Второе: ты

даже не знаешь, куда я собираюсь, так что отстань от меня, лады?

– Но я знаю, куда ты собираешься, Сюзанна. Ты идешь в школу, чтобы поговорить с

девушкой, пытавшейся убить того парнишку – того самого, который тебе, кажется…

нравится. Но вот что я тебе скажу, querida: она слишком сильна, чтобы ты справилась с нею

в одиночку. Если тебе нужно туда идти, то следовало бы взять с собой святого отца.

Я вытаращилась на Джесса. У меня было такое ощущение, будто мои глаза буквально

вылезли из орбит, но я действительно не могла поверить в услышанное.

– Что? – прошипела я. – Откуда тебе это известно? Ты… ты висел у меня на хвосте?

Должно быть, по выражению моего лица Джесс понял, что сболтнул что-то не то,

поскольку, выпрямившись, заявил:

– Я не знаю, что означает «висеть у тебя на хвосте». Все, что я знаю, так это то, что ты

ступаешь на опасный путь.

– Ты следил за мной, - заявила я, обвиняюще тыча в него пальцем. – Разве нет?

Господи, Джесс, у меня уже есть старший брат, спасибо тебе большое. Мне не нужно, чтобы

ты шатался вокруг и шпионил…

– О да, - весьма саркастично отреагировал Джесс. – Этот брат очень сильно о тебе

заботится. Почти так же сильно, как заботится о том, чтобы поспать.

– Эй! – возмутилась я, вопреки всему вставая на защиту Сони. – Он работает по ночам,

понятно? Он копит на «камаро»!

Джесс сделал жест, который в далеком тысяча восемьсот пятидесятом году, я почти

уверена, считался неприличным.

– Ты, - заявил он, - никуда не пойдешь.

– О, неужели? – Я развернулась на пятках и рванула к двери. – Попробуй останови

меня, ты, труп ходячий.

У него получилось очень даже неплохо. Моя рука уже лежала на ручке двери, когда

запор скользнул на свое место. До этого я даже не осознавала, что на моей двери есть замок –

должно быть, он был здесь с незапамятных времен. Защелка у него отломалась, и только

Господь знает, как давно потерялся ключ.

С полминуты я стояла там, уставившись на свою руку и в изумлении наблюдая, как та

безнадежно крутит дверную ручку. Затем я сделала глубокий, очищающий легкие вдох, как

советовала мамин врач. Она не имела в виду, что я должна так поступить, столкнувшись с