особого чувства такта у меня никогда не наблюдалось, – но я просто задала ему вопрос в лоб,

пока мы поднимались к дому по длинной гравийной подъездной дорожке:

– Эй! А кстати, ты-то как умер?

Джесс ничего не ответил. Наверное, я его обидела. Давно заметила, что призраки не

очень-то любят распространяться о том, как они умерли. Порой они даже вспомнить этого не

могут. Жертвы автокатастроф обычно не имеют ни малейшего понятия о том, что с ними

случилось. Вот почему я постоянно натыкаюсь на таких призраков, бредущих по улице в

поисках своих попутчиков. Мне приходится подходить к привидениям и объяснять, что с

ними стряслось, а потом пытаться выяснить, где люди, которых они ищут. А это тоже

сплошная морока, доложу я вам. Приходится тащиться в полицейский участок, в котором

расследуется несчастный случай, и, прикидываясь, что делаю доклад для школы, выписывать

имена жертв, а затем узнавать, что с ними приключилось.

Говорю вам, мне иногда кажется, что моя работа никогда не кончается.

Как бы то ни было, Джесс молчал, и я решила, что он не собирается мне отвечать.

Взгляд призрака был прикован к возвышающемуся перед нами дому – тому самому, где он

умер и где ему суждено было обитать до тех пор, пока… ну, пока Джесс не разберется с тем,

что держит его в этом мире.

Луна поднялась еще выше, и я видела лицо призрака так же ясно, как днем. Ничего

необычного в его виде я не заметила. Джесс немного кривил рот в своей всегдашней,

насколько я могла судить, манере. А его глаза, опушенные густыми ресницами, наводили на

мысль о зеркалах – наверное, я смогла бы увидеть в них свое отражение, но прочесть в них

мысли Джесса мне не удавалось.

– М-м-м, знаешь что? Забудь, - заявила я. – Не хочешь рассказывать – не надо…

– Да нет, - отозвался Джесс. – Все в порядке.

– Мне просто стало интересно, - продолжила я. – Но если это слишком личное…

– Не слишком.

В это время мы подошли к дому. Джесс отвел велосипед туда, где ему полагалось

находиться, и прислонил к стене гаража. Оставаясь глубоко в тени, призрак произнес:

– Знаешь, этот дом не всегда был семейным гнездом.

– Да ты что? – воскликнула я, как будто впервые об этом услышала.

– Да. Когда-то здесь была гостиница. Скорее даже, небольшой пансион.

– И ты останавливался здесь в качестве гостя? – живо поинтересовалась я.

– Да.

Джесс вышел из тени гаража, но его взгляд был устремлен мимо меня. Он

прищурившись смотрел на океан.

– И… – попыталась я его подтолкнуть. – Что-то случилось, когда ты здесь

остановился?

– Да. – Джесс перевел глаза на меня и надолго замолчал, не отрывая от меня взгляда, а

потом вдруг сказал: – Но это длинная история, а ты, должно быть, очень устала. Иди спать.

Утром мы решим, что делать с Хизер.

Так нечестно!

– Подожди-ка, - запротестовала я. – Я никуда не пойду, пока ты все не расскажешь.

Джесс покачал головой:

– Нет. Сейчас слишком поздно. Я расскажу обо всем как-нибудь в другой раз.

– У-у-у-у! – Я вела себя как маленький ребенок, которому мама велит рано

отправляться спать, но мне было все равно. Я кипела от ярости. – Ты не можешь вот так

просто начать историю, а потом взять и не закончить ее. Ты должен…

Теперь Джесс смеялся надо мной.

– Иди спать, Сюзанна, - сказал он, подойдя ко мне и нежно подтолкнув к парадной

лестнице. – Для одной ночи ты уже достаточно напугана.

– Но ты…

– Как-нибудь в другой раз, - перебил призрак. Он подталкивал меня в сторону

крыльца, и теперь я стояла на нижней ступеньке, обернувшись к нему и глядя, как он надо

мной смеется.

– Обещаешь?

Я увидела его зубы, сверкнувшие в лунном свете.

– Обещаю. Спокойной ночи, querida.

– Я же говорила тебе, - заворчала я, топая по ступенькам, - не называть меня так.

Но, поскольку было около трех часов утра, меня хватило лишь на этот показной взрыв

негодования. Я все еще жила по нью-йоркскому времени – на три часа вперед, не забывайте.

Мне и так было непросто вовремя вставать в школу после полноценного восьмичасового сна.