Крысолов, чьи возможности достигли предела, тут же почувствовал всем телом такую тяжесть, будто на плечах у него лежало небо.

Босх тем временем подбежал к хозяину (которого чуял по запаху), но, не увидев перед собой привычных синих штанов (ведь на Дитере была накидка-невидимка!), встал на месте столбиком, недоумевая.

Вслед за крысой из-за колодца выскочил поджарый рыжий котяра.

Заливаясь истошным ором, пушистый хищник бросился к Босху. Дитер чудом успел отправить опасное животное в полет ударом ноги.

— Нашел пленника? — отрывисто спросил он у Босха.

Крыс, с трудом возвращая себе самообладание, кивнул.

— Ну так веди!

Каждая из секунд следующей минуты показалась крысолову вечностью.

Деревянная дверь, ступени вниз, тяжелый запах…

А вот разбуженный и всполошившийся стражник… Этот гвардеец был уже одиннадцатым и на него распространить чары крысолова было никак невозможно! Поэтому Дитер, лишенный удовольствия подавить сознание стражника чарами, был вынужден оглушить беднягу сокрушительным ударом в ухо.

“Пусть скажет спасибо хозяину Рутгеру, что я не нанизал его на свой кинжал, — подумал крысолов. — А то будь моя воля…”

Босх, прыгнув на пояс поверженного стражника, звякнул связкой ключей и тем самым напомнил хозяину, что тот кое-что забыл.

“Молодчина!” — кое-как продолжая играть на свирели одной рукой, крысолов взял ключи.

Дверь камеры, где держали пленного охотника, была тут же, в двух шагах.

К счастью, замочная скважина там была диковинная, с крестовидным вырезом, а такой ключ на связке был ровно один. Дитеру не пришлось тратить время на подбор ключа.

Крысолов отпер дверь, поставил лампу на пол и, опасливо выставив перед собой кинжал, шагнул вперед.

В тесной комнатушке сидела красивая девушка (а не какая-нибудь чудь), и девушка эта, судя по всему, была тем человеком, которого они искали.

Сразу было видно: это член экипажа летающего корабля.

И не просто какой-то член экипажа, не рядовой матрос, а, судя по костюму и статям — всеми уважаемая госпожа механик!

— Чур меня, чур! — вскинулась девушка, увидев на пороге зловещую густую тень и покачивающийся в воздухе кинжал. — Вы… кто?

— Я человек, точнее герой, — успокоил ее Дитер. — Вставайте, идем.

И, видя, что девушка не торопится на свободу, добавил:

— Я пришел освободить вас! Идемте скорее! Поможете нам поднять корабль в воздух… И имейте в виду: я не могу долго говорить! Я должен все время насылать на стражников чары игрой на свирели!

Госпожа механик наконец поднялась на ноги и, не веря своему счастью, устремилась к двери узилища.

Они вернулись к кораблю без помех. Босх сразу же бросился помогать своим сородичам — они энергично перегрызали последние два каната.

Пока Дитер ходил за пленницей, Иманду все-таки удалось справиться с заклятиями на бортах корабля.

Теперь охотник занял на палубе место канонира прайм-пушки и готовился дать отпор всякому, кто вознамерится посягнуть на летающий корабль!

Деревянную лестницу, приставленную к борту гвардейцами, охотник отбросил прочь. А для Дитера и освобожденной девушки он сбросил вниз корабельную, веревочную.

— Скорее, мои зубастые воины! Покажите этим растреклятым канатам, что могут крысы, и поднимайтесь на борт! — крикнул Дитер своим крысам-помощницам. — Я научу вас летать!

Госпожа механик с Имандом обменялись странными приветствиями.

— О, снова ты… — проворчала девушка, не выказав ни малейших признаков благодарности за свое чудесное освобождение.

— Я тоже рад тебя видеть, Одри, — сказал Иманд неприятным голосом.

К счастью, Одри свое дело знала отлично. Не требуя никаких разъяснений и не медля ни секунды, она нырнула в корабельный трюм. Почти сразу вслед за тем корабль загудел, готовясь к взлёту, и в носовой его части вспыхнули фонари.

Надо ли говорить, что к этому времени все гвардейцы, которые спали в казарме и не были охвачены свирельными чарами Дитера, вывалили на двор — кто в кальсонах, кто в трусах зато с алебардой, а кто нагишом и безо всякой алебарды?

— Всем лечь на землю! Всем! — страшным голосом заорал Иманд. И, не надеясь на то, что его слова сами по себе будут восприняты всерьез, подкрепил их выстрелом из прайм-пушки.

Над фортом полыхнуло ярче молнии. Взлетели в небо пылающие обломки сторожевой башни.

— Во-от! А мне выговаривали! — С мрачным удовлетворением заметил Буджум. — “Кровопийца”, “наши соотечественники”, “имперский суд”! А сам-то ваш Иманд?! Вон как пошел из прайм-пушки поливать!

— Остается надеяться, что Иманд достаточно благоразумен, чтобы стрелять поверх голов, — сухо сказал Рутгер.