За штурвалом стоял Иманд. Он вполне уверенно обходился с управлением дивным воздухоплавательным аппаратом. Корабль отлично держал курс и сохранял заданную высоту. По всему было видно, что охотник делает это отнюдь не в первый раз!

— Как он называется? — спросил Шелти (будто не было в ту минуту вопросов поважнее!).

— Кто?.. А, корабль! Не знаю, — охотник пожал плечами. — Когда-то назывался “Ласточкой”. Потом — “Загадкой”. Как сейчас — не знаю.

– “Ласточка” звучит простовато… В деревнях так называют кобыл с хорошим характером, — Фрида жеманно повела плечом. — Мне кажется, для такой диковины могли бы придумать и что-то более изысканное.

— А что значит “когда-то назывался”? — Не унимался Шелти. — Его что, переименовали?

— Имир считает, что название должно наилучшим образом соответствовать кораблю. А поскольку со временем корабль меняется, значит и название должно меняться. — Пояснил охотник таким тоном, что было ясно: сам он со своим учителем Имиром не согласен. — Может он теперь его в “Тысячелетнего Сокола” переименовал. Или в “Перст Провидения”. Откуда мне знать…

— А вы ведь уже летали на этом корабле, да? — спросила Фрида.

— Да.

— Но потом решили работать самостоятельно? И гонорар делить ни с кем не надо, и жизни никто не учит?

— Что-то вроде того. Хотя на самом деле мы с Имиром разошлись в понимании структур высших архетипов…

Шелти, который внимательно наблюдал за тем, как охотник управляется с летающей махиной, вдруг попросил:

— А можно мне?

Рутгер был уверен, что ответом послужит категорический отказ, но Иманд неожиданно легко согласился.

— Я как раз собирался попросить подменить меня. Пойду в трюм, поговорю с Одри.

Шелти, весьма довольный таким оборотом дел, сразу же взялся лихо крутить штурвал и закладывать на корабле крутые виражи.

— Э, э, потише! — прикрикнул на него Людвиг. — Не видишь, Зубану от твоих маневров не по себе?

— Потише так потише, — согласился Шелти и неожиданно для всех произнес речь — с пылкостью, несвойственной людям рассудительным:

— Эх, вот это машина! Зверь! На какую, в сущности, ерунду уходят все силы нашей Империи и Адорнийского королевства! А ведь мы могли бы строить воздушные корабли во множестве! Летать на них за море! Перевозить грузы! Добывать эфирный прайм в верхних слоях атмосферы!

— Какой еще прайм? — поморщился Буджум.

— Эфирный! Есть такая гипотеза, что некоторые фракции прайма испарились в первый же год после Катаклизма. Эти удивительные летучие флюиды легче воздуха поднялись высоко-высоко и сформировали там, выше любых облаков, отдельный прозрачный слой. Если подняться туда, можно эти флюиды собирать, кристаллизировать и получать прайм небывалой силы!

— Но ведь это типичные ученые домыслы, никто их не проверял, — скептично заметила Фрида.

— Никто не проверял?! — Запальчиво воскликнул Шелти. — А ты откуда знаешь?! Между прочим, есть такие виды трехголовой чуди, которые прекрасно летают! В позапрошлом году герой-изобретатель Меноро, состоящий на службе у лорда Макассара, изловил и приручил трехголовую чудь, отличающуюся особой летучестью! Меноро залетал на ней так высоко, как еще никому не удавалось! И рассказывал удивительные вещи!

Но Фрида пошла на принцип. Ей так нравилось упрямиться!

— Извини, дорогой друг, но пока не увижу эфирный прайм своими глазами — не поверю ни одному слову этого твоего Меноро!

Рутгер, убедившись, что Шелти правит кораблем уверенно и что его присутствие на мостике необязательно, тоже пошел проведать госпожу механика.

Увы, знакомство так и не состоялось.

Стоило Рутгеру дойти до палубного люка, как из него высунулся Иманд.

— Одри ранена.

— Серьезно?

— Не берусь судить. Бедняжка получила стрелу в плечо. Затем она приняла “поцелуй радости”, это сильнейшее обезболивающее. Мы, охотники, готовим его из печени местной чуди, которая именуется огневиком. Из-за воздействия “поцелуя радости” ранение не мешало Одри возиться с механизмами. Благодаря ее самоотверженности мы сейчас летим. Но крови она, сама того не заметив, потеряла так много, что в итоге попросту свалилась, где стояла! Сейчас она лежит под прайм-реактором, бредит, ей очень и очень плохо…

— Почему же она не позвала нас на помощь?! — раздосадованно воскликнул Рутгер. — Ну что за глупышка?!

— Настоящая «защитница». Они все очень гордые… Вас, людей из большого мира, считают белоручками и недоумками.

— Ну хорошо, она гений, а мы недоумки, — Рутгер не любил спорить с чьей-либо точкой зрения при отсутствии весомой выгоды от спора. — Что делать-то будем?

— А кто у вас главный специалист по исцелениям?

— Самый главный, к сожалению, в ларце с каталистами остался… Но Людвиг, пожалуй, подойдет.

— Тогда зовите!

Однако не успел Людвиг сделать и нескольких шагов, как в трюме корабля раздался громкий хлопок и оттуда повалил вонючий зеленый дым.

— Это что еще такое?! — возмутился Рутгер.

Иманд развел руками.

— Увы. Без постоянного присмотра госпожи механика эта штука долго в воздухе не держится. Слишком сложная начинка.

— Так что, будем опускать корабль на землю?

— Придется.

Вдруг из темноты трюма раздался слабый голос Одри:.

— Сигнал… Подайте сигнал… Нашим… Сигнал Имиру…