Шрифт:
— Бредит? — спросил Рутгер.
— Да нет… Нет, не похоже, — Иманд потер лоб, словно бы что-то припоминая. — Ах я осел! Ну конечно! Она хочет сказать, что пока мы еще в воздухе, нам следует послать “крик летучей мыши”.
— Но позвольте, летучие мыши не кричат!
— Кричат, только люди их не слышат, — сказал Людвиг, пролезая мимо Рутгера в люк, лечить госпожу механика.
— Вот именно, — поддакнул Иманд. — Мы истратим последний прайм из корабельных запасов, зато наш безмолвный крик Имир услышит и за сотню километров! Тогда ближайшие к нам охотники из его отряда сразу же направятся к месту нашего приземления.
— Ну давайте кричать тогда, — согласился Рутгер.
— Давайте. Насколько я помню, за “крик летучей мыши” тут отвечает специальное устройство в носу корабля…
Разумеется, Рутгер настаивал, чтобы, бросив корабль вместе с раненой Одри (благодаря стараниям Людвига той стало несколько лучше и бедняжка заснула умиротворенной), отряд немедленно отправился дальше.
— Вообще-то мы уже в Праймзоне, — заметил Иманд. — Передвигаться ночью здесь категорически нельзя. Давайте отдыхать, а утром разберемся.
— А погоня? — не унимался Рутгер. — Если они выслали погоню?!
— Вообще-то гвардейцы обычно в Праймзону не суются. Но даже если — даже если — на этот раз погоня будет, мы опередили их на двенадцать часов.
— Так много?
— Спасибо летающему кораблю. Мы пересекли особо мерзопакостную местность между фортом и Болотом, которая именуется Гремящими Ключами. Там всего лишь километра три, но даже опытному охотнику — в одиночку, налегке — чтобы преодолеть Гремящие Ключи требуется полный суточный переход. Так что насчет погони до середины следующего дня можно не беспокоиться.
Поскольку все, не исключая и самого Рутгера, валились с ног от усталости, с предложением Иманда согласились без долгих дебатов.
Определили порядок смены караулов и легли спать.
Поскольку Иманд стращал ползучей чудью, которой кишат окрестности Болота, ночевать устроились прямо на палубе корабля.
Рутгер на правах лорда в ночном карауле не стоял и проспал куда дольше обычного — тем более, что ему снилась Анабелла, неожиданно сговорчивая и непривычно болтливая, а поцелуи ее были такими сладкими…
Его разбудил Людвиг. Рутгер в первую секунду подумал — к завтраку, но оказалось, что…
— Вставайте, хозяин, охотники за кораблем пришли. Просят покинуть их собственность.
— Хороша благодарность, — проворчал Рутгер, протирая глаза. — Мы им эту самую “собственность” из лап гвардейцев спасли… А они нас еще поторапливают!
— Им надо срочно раненую госпожу механика к какому-то своему особому врачу везти. Говорят, только он может ее спасти. Так что корабль взлетит прямо сейчас…
Хотя Рутгер и был спросонья, но проявил деловую хватку:
— Какие шустрые! А они не хотят нас отблагодарить? Не на словах, а как-нибудь весомо и зримо?
— Иманд уверяет, что получил с них целый мешок всяких полезностей, которые помогут нам в хождении по Праймзоне, — сказал Людвиг.
— Неужели?
— По крайней мере, сам мешок я видел. Что внутри — не знаю.
— Ну и хвала прайму, — легко сдался Рутгер. — Я, честно говоря, так, для порядка насчет благодарности вредничаю. Анабелла любила говорить, что мне следует бороться с непрактичностью. Вот я и борюсь…
Глава 10. На Болотах
“Прекрасны болота весной, во время цветения багульника. В остальное же время болота на редкость непрекрасны.”
Из “Настольной книги любителя естественной истории”В те минуты Иманд был бесконечно серьезен.
Даже не верилось, что всего десять минут назад этот человек травил развеселые соленые анекдоты и бросал на Фриду недвусмысленные взгляды ловеласа.
— Еще раз повторяю, — сказал охотник. — Мы с вами находимся в Праймзоне. Это означает, что каждый из вас, кому дорога жизнь, должен слушаться меня беспрекословно. И более того, каждый из вас, кому собственная жизнь не дорога, но дороги жизни ваших товарищей и вашего лорда, — Иманд выразительно посмотрел на Дитера с Буджумом, — тоже должны слушать меня беспрекословно. Поскольку неверный шаг одного может погубить всех! Ровно один шаг. Может погубить всех. Ясно?
— Мне представляется, вы избыточно драматизируете, — сказал изобретатель Шелти бесстрастным голосом человека рассудительного и никогда не теряющего головы.
— А мне представляется, — басом прогудел Буджум, — что господин охотник держит нас за детей! И совершенно напрасно. Ведь каждый из нас прошел через столько смертельных боев, что хватило бы на десяток охотников!
Иманд даже бровью не повел.
— А мне представляется, — спокойно сказал егерь Людвиг, — что мы уже не дети. И не следует думать, будто мы не понимаем, что Праймзона — опасное место.