Один наяривал на скрипке.

Другой громыхал барабаном. А третий колдовал над гитарой..

Интуитивно было ясно, что вот-вот к троице должен присоединиться певец. Присоединиться — и затянуть что-нибудь душевное, от чего даже у бывалых охотников увлажнятся глаза. А у незамужних девиц возникнет непреодолимая охота разделить с кем-нибудь ближайший сеновал…

Рука Рутгера сама потянулась к кувшину с пивом.

Обновили свои кружки и его герои.

Внезапно стряхнувший с себя сонное уныние Шелти вскочил и произнес здравицу за прекрасных дам, присутствующих за столом. Здравица, хотя и изобиловала оборотами вроде “чисто теоретически”, “в некотором роде” и “вероятно”, все же была сердечной и крайне милой.

Поскольку за столом присутствовала одна только прекрасная Фрида, ей ничего не оставалось как зардеться от имени всего женского пола. (“И куда только девалось все его поддельное женоненавистничество?” — подумала она.)

Рутгер ревниво покосился на неожиданно красноречивого после невероятно тяжелого дня Шелти. “И этот туда же? За Фридой волочиться? Нашел, в самом деле, время… А ведь всегда говорил, чтро она не в его вкусе! И правда, все его девушки скорее походили на мою Анабеллу, нежели на Фриду…”

За такими человековедческими мыслями лорд Данзас не сразу заметил, что Иманд встал из-за стола и направился к человеку по имени Рем, которого Рутгер прозвал про себя Злым Охотником, ибо его брутальная внешность к этому взывала.

Стоило Иманду отойти, как к Рутгеру через весь трактир устремился охотник-”шпион”. Подбежал и затараторил.

— Позвольте представиться, сиятельный лорд, меня зовут Максимус. И я должен вам сказать, что перед походом в эти негостеприимные края вы сделали совершенно неверный выбор!

Рутгер напрягся.

Что еще за “неверный выбор”?

Что-то связанное с Гуго Ферткау?

Или этому Максимусу вдруг стало известно про великодушную выходку Анабеллы, которая пустила его к прайм-индуктору своего дорогого папеньки всуперечь требованиям закона? Да вдобавок заняла ему и денег, и прайма на эту экспедицию?

Но, похоже, Максимус имел в виду что-то иное.

— Я хочу сказать, что когда вы искали проводника и остановили свой выбор на господине Иманде, это было ошибкой! И я от всей души желаю вам, чтобы эта ошибка не стала для вас и ваших героев роковой!

— И чем же… чем так плох господин Иманд? — глотнув пивка, поинтересовался Рутгер.

— Он не профессионал. Он — любитель. Ему катастрофически недостает компетентности. Он лишь выдает себя за знатока Праймзоны! Если бы вам было известно, скольких невинных людей этот субчик угробил за один лишь этот год! И это — на простейших аномалиях!

Рутгер кивнул. Дескать, допустим так. Допустим! И тотчас спросил:

— И кого же я должен был взять вместо Иманда?

Максимус не медлил с ответом. И не стал юлить, пускаясь в околичности. Он просиял во все зубы. И заявил:

— Меня.

Иманд был так удивлен, что едва не поперхнулся пивом. И вроде бы всяких нахалов он в жизни повидал. Но чтобы таких…

— Вас? А чем вы можете доказать свой… так сказать… профессионализм?

— Начать с того, что у меня немало рекомендательных писем, — Максимус принялся суетливо хлопать себя по карманам, будто бы что-то выискивая. — Потом, заметьте, я много зарабатываю, — Максимус галантным жестом продавца из лавки готового платья продемонстрировал свои камзол, рубаху и панталоны — все это скрывал плащ, обшитый маскировочной травой. — Конечно же, это было бы невозможно, будь я скверным охотником… И главное… главное — это мое честное слово!

Герои слушали эти рекламные речи, буквально раскрыв от удивления рты. Как и их господин, они давно не сталкивались с таким агрессивным, почти детским поведением.

— Таким образом, ты предлагаешь, — сказал Рутгер, пряча ухмылку, — чтобы я сейчас, вот прямо здесь, отказался от услуг почтенного Иманда, и нанял тебя на весь остаток своего путешествия по Праймзоне?

— Именно так! — просиял Максимус.

— Хм… Тогда у меня только один вопрос, — продолжал Рутгер. — А ты не боишься, что Иманд… ну… просто побьет тебя?

— Я? Боюсь? Иманда? Даже чудь в Праймзоне не боится Иманда! А уж охотники и подавно его не…

Максимус хотел сказать “не боятся”. Но не успел. Потому что в ту самую секунду могучая мужская рука схватила его за ворот рубахи и… подняла в воздух!

Беспомощно повиснув, как двухнедельный щенок в зубах у суки, прихватившей его за шкирку с целью воспитания, Максимус однако смог извернуться и искоса посмотреть на своего обидчика. Которым был, конечно же, некстати возвратившийся Иманд.