— Что ты сказал, брат? Не хочешь ли повторить? — спросил охотник, спокойный как скала.

Но Максимус, как ни странно, гнул свою линию даже в таком аховом положении.

— Сиятельный лорд Данзас только что уволил тебя, Иманд! — выпалил он с раболепнейшим выражением лица глядя на Рутгера. — И нанял меня! Не советую тебе огорчаться по этому поводу. Ты же знаешь, как переменчива жизнь! Сегодня ты на коне, а завтра — копаешься в куче отбросов…

Иманд нахмурил брови и вопросительно посмотрел на Рутгера — правда, что ли? Насчет увольнения?

Рутгер отрицательно покачал головой. Жест повторили и все его пять героев.

Тогда Иманд, не говоря больше ни слова, поволок Максимуса к дверям трактира и, широко распахнув их, вышвырнул субтильную тушку бессовестного ловчилы за порог, в промозглую влажную весеннюю ночь.

На дворе что-то загрохотало.

Зал немедля взорвался хохотом, братаньем, хмельными аплодисментами и улюлюканьем. Большинство завсегдатаев “Хвостов и копыт” знали Максимуса не первый год. И были рады, что кто-то не поленился дать негодяю укорот.

Тем временем со сцены уже вовсю пели — пузатенький солист с блестящей розовой плешью и пальцами-сардельками исполнял нехитрый деревенский репертуар.

Про девушку, которая ждала охотника всю долгую зиму, подбрасывая в костер хворост.

Про отряд бесстрашных бойцов, который штурмовал негодяйский замок и погиб в полном составе.

Про калину, которая склонила ветви к самой земле и шепчет что-то такое очень романтичное.

До поры до времени певец не удостаивался особого внимания жующих.

Как вдруг, когда дело дошло до модной в том сезоне песни про Леди Удачу, которая целует только смелых, в трактире вспыхнула танцевальная искра. Тем более, что раскачивающий, плавный ритм песни располагал к медленным парным перетаптываниям.

Первым, к удивлению Рутгера, со своего места решительно поднялся Злой Охотник.

Демонстрируя армейскую выправку, он, прямой как палка, подошел к Фриде.

И, с галантным поклоном до земли, пригласил ее танцевать.

Девушка, опешив от неожиданности, тут же согласилась.

Инициативу подхватил Дитер — он в мгновение ока оказался возле атаманши Гиты и, чмокнув ее пухлую, унизанную перстнями ручку, позвал ее покружиться.

Третьим поднялся один из учеников и собутыльников веселого охотника — тот, волосы которого были смазаны жиром и разобраны на центральный пробор.

Он подбежал к столику адорнийцев и с экстатической улыбкой сделал танцевальное предложение одной из спутниц “принца”.

Та, пожеманничав для виду, все-таки согласилась. И вот уже весь трактир смог наслаждаться ее грациозными движениями и красотой ее точеной фигурки, выгодно подчеркнутой покроем разноцветного шелкового платья.

Меж тем, если не считать дочерей трактирщика (полурысей, что было известно не одному только Иманду!) женщин в зале оставалось совсем немного. Прямо скажем, всего одна.

Это была вторая спутница адорнийского принца, высокая брюнетка со сложной прической, щедро украшенной бумажными цветами.

Она, пожалуй, уступала в красоте своей уже занятой подруге. Но все же совсем чуть-чуть. И уж конечно во всем превосходила, скажем, подавальщицу Иллу.

Поэтому Буджум, которому хмель в тот вечер особенно коварно ударил в голову, решил не тратить время зря.

Одним мощным прыжком он покинул лавку и, развернувшись вокруг своей оси… нос к носу столкнулся со вторым подмастерьем веселого охотника!

Подмастерье был пьян не менее Буджума — по крайней мере, свою шляпу с длинным фазаньим пером он снять так и не удосужился.

Тот уже нависал над второй спутницей адорнийского принца. И, полностью игнорируя появление Буджума, громоздил слово на слово:

— Красавица! В ваших роковых глазах я вижу готовность танцевать со мной до утра! И эта готовность невероятно льстит мне!

Адорнийский принц принялся что-то сбивчиво объяснять.

Было видно, что он не только не желает, но и боится конфликта. И в то же время преисполнен мягкой решимости ни при каких обстоятельствах не дать в обиду свою спутницу!