Рутгер, большой ценитель и знаток женской красоты, невольно залюбовался.

Однако девушка, казалось, не замечала разглядываний Рутгера, которые, возможно, из-за вина, а возможно из-за позднего часа, становились все менее поэтически-отвлеченными и приобретали даже свойство некоторой бесцеремонности…

Глядя на Тейю, Рутгер думал о том, как счастлив, должно быть мужчина, которого она любит. Ведь досталось же кому-то такое сокровище! Но кому? Ее лорду? Это было бы слишком просто. Может быть, какому-то герою этого лорда? А что, так частенько случается. Или может быть, героине? А что, в Адорнии, говорят, и такое встречается..

Однако смелую мысль о романтических отношениях между героиней и героиней Рутгер додумать до конца не успел.

Потому что Тейя вдруг оторвалась от созерцания пейзажа, сложила руки на коленях, и вмиг сменив сосредоточенность художницы на холодную расчетливость управляющей доходным промыслом, сказала:

— Что ж… благодарю. Это было великолепно! А теперь, мне пора!

От таких быстрых перемен девичьего настроения Рутгер буквально опешил. В конце концов, он уже как-то мысленно свыкся с тем, что девушка будет его гостьей до самого утра. А тут…

— Не может быть, чтобы вы ушли вот так сразу… — вложив в эти слова все свое обаяние, сказал Рутгер. — Может быть, выпьете хотя бы бокал вина? В конце концов, это лучшие апартаменты “Хвостов и копыт”, покои Принца Инкогнито! Неужели вам здесь плохо?

— Напротив, мне всегда нравились эти апартаменты! — как-то неожиданно приветливо откликнулась девушка. — Тем более, что после того, как Принц Инкогнито пропал, мы останавливались в них не менее дюжины раз!

“Какой же гнусный обманщик этот хозяин трактира! А впрочем, есть ли хотя бы один честный хозяин трактира? Если такой и вправду сыщется, трактир разорится за каких-нибудь пару месяцев…”

Однако думать о хозяине “Хвостов и копыт” Рутгеру совсем не хотелось.

Он ответил Тейе на улыбку и поторопился за графином и бокалом — они дожидались его на каминной полке, возле светильника, по-прежнему невостребованного в хозяйстве.

Спустя несколько мгновений Тейя уже глядела сквозь толстые стекла своего бокала на луну. И вдыхала тяжелый пряный аромат принесенного Рутгером вина.

— Это лучшее, что было в предложении… — как бы извиняясь за качество пойла, сказал Рутгер на всякий случай, ведь девушка, как адорнийка, наверняка отлично разбирается в винах.

— Но оно и впрямь неплохое! — скрывая изумление, сказала девушка. — Что ж… Предлагаю выпить… за творчество! — сказала она.

— За творчество? — удивленно и даже разочарованно произнес Рутгер. — Я думал, мы выпьем за… нашу встречу!

— Наша встреча тоже может быть актом творчества! — убежденно сказала Тейя. — И более того, я уверена, что она им уже является!

— Значит, за него и выпьем! — сказал Рутгер и оба бокала огласили апартаменты прелестным звоном.

— Если бы вы знали, Тейя, как я рад вас видеть! — воскликнул Рутгер, отхлебнув еще вина.

Тайя внимательно посмотрела на него, словно бы решая, насколько много искренности в его словах.

— Между тем, вид у вас довольно печальный, — заметила художница критично.

— Да, вы правы… — вздохнул Рутгер. — Не могу поверить, что одна из самых красивых девушек, которых мне доводилось встречать в жизни, пришла в мое жилище лишь затем, чтобы насладиться видом, который открывается из его окна…

— Вы намекаете, обычно девушки ходят к вам не за пейзажами…

Рутгер кивнул. Мол, не за пейзажами, да.

— Если вас это утешит, я скажу вам, что я могла бы, да, могла бы, хотя это лишь потенциальная возможность, прийти к вам не только за ночным видом, — Тейя загадочно улыбнулась. — Вы красивы, умны, знатны, богаты. И сегодня, во время этой отвратительной сцены за ужином, вы вели себя как настоящий мужчина… В общем, в вас есть все, что может мне понравиться… Но…

Глаза Рутгера засияли. И он вперился в ночную гостью требовательным взглядом.

— Что “но”? — спросил он. Его голос звучал глухо. Он чувствовал, как в его душе нарождается испепеляющее пламя страсти.

— Но… Хотя, возможно, я и была бы не против провести с вами время как-то иначе… — Тейя красноречиво поглядела на Рутгера, — мой лорд не одобрил бы таких вольностей с моей стороны…

— Вы с вашим лордом — любовники? — без обиняков спросил Рутгер, тотчас же пожалев о своей откровенности. А вдруг его вопрос обидит чувствительную художницу и та упорхнет так же стремительно, как появилась?

— Нет… — Тейя потупилась. — Точнее, когда-то были… В общем, как нынче говорят, “все сложно”… Но хотя сейчас между нами и нет, — Тейя запнулась, — физического выражения эмоций, лорд требует от меня своего рода… верности.