— А что если это яд Старой Империи? — в шутку предположил Рутгер.

— А меня, сказать по правде, интересует совсем другой вопрос, — заметил Иманд. — Не видел ли ты, Буджум, в подвале Голубой Шар?

Буджум замер на месте.

— Голубой Шар? Но откуда ему там взяться?

Иманд объяснил. Однако ответ Буджума всех разочаровал.

— Я обшарил все подвалы. Но ничего похожего на Шар не увидел… Поэтому предлагаю выпить за наше чудесное избавление от мерзостных эмпуз того чудесного напитка, что уж сотню лет как заточен в этих пыльных сосудах!

С этими словами Буджум раскупорил одну из бутылок и, придирчиво обнюхав горлышко, смело отхлебнул из нее.

— Это игристое вино! — провозвестил он торжественно. — Полусладкое! Из винограда сорта шардоне! Людвиг! Шелти! Будете?

— Ну разве если по глоточку… — осторожно сказал Людвиг.

— Да подожди ты со своим вином! — отмахнулся Шелти. — Я вот о чем думаю: а почему мы считаем, что ценный артефакт обязательно должен лежать в каком-нибудь мрачном подземелье? Ведь это же инсула! У нее семь этажей! Может быть, Голубой Шар следует поискать где-то под крышей дома? Может он, как наша Фрида, любит жить повыше?

— Мы бы и не против поискать под крышей, — вяло заметил Иманд. — Да только все выходы наверх я тоже залепил “черными парусами”, чтобы до нас не добрались эмпузы, залетевшие в дом через окна верхних этажей!

— А что если на улице уже вышло солнце? И эмпузы, ослепленные его лучами, в испуге разлетелись по своим гнездам?! Неужели мы, вместо того, чтобы как следует обшарить инсулу, будем сидеть тут и тихо напиваться?!

— Кто сказал “напиваться”? — обиженно прогундосил Буджум. — Я предлагал “по глоточку”!

Здравый смысл подсказывал героям, что Буджум прав. Они с радостью набросились на бутыли и в два счета прикончили игристое Старой Империи!

На глазах повеселев и взбодрившись, миляга Шелти предложил поглядеть, не разлетелись ли эмпузы, проделав небольшую дыру в одном из “черных парусов”.

Для этой цели выбрали самый маленький “парус” в небольшом оконце на лестнице, ведущей из вестибюля наверх.

Рутгер, Иманд и Шелти приблизились к нему и больше минуты прислушивались.

С улицы не доносилось ни звука.

Возможно, эмпузы просто улетели?

Наконец любопытство пересилило страх.

Иманд извлек на свет особый стеклянный нож — только такой и мог справиться с активированным артефактом “черный парус” — и осторожно продырявил прочнейшую пленку.

Поглядел наружу. Сперва невооруженным взглядом, а затем при помощи своей трубы с перископической приставкой.

И тихо сказал:

— Зеленую ртуть мне в ухо! Да их там тысячи! Расселись рядами перед домом! Явно ждут вечера, чтобы с нами расправиться!

— А солнце?

— Нет и намека, — упавшим голосом сказал Иманд.

— Дай-ка поглядеть, — попросил Рутгер.

— Гляди, мне не жаль.

Стоило Рутгеру приблизить глаза к отверстию как… над колонией эмпуз хищно засвистели стрелы!

В первое же мгновение они сразили множество тварей.

А поскольку арбалетчики были превосходно подготовлены, поток стрел не иссякал и даже, казалось, становился более плотным!

Эмпузы принялись в замешательстве метаться вдоль фасада инсулы. Кое-кто из них сумел укрыться в оконных нишах инсулы, а кое-кто — под крышей.

— Ничего себе! — радостно воскликнул Рутгер. — Интересно, кто это их так?!

— Не спеши радоваться, — мрачно заметил Иманд. — Что-то мне подсказывает, что такую великолепную стрелковую подготовку имеют только гвардейцы Особого Корпуса… И, думаю, они пришли сюда отнюдь не за эмпузами!

Предположение Иманда очень скоро подтвердилось.

Из-за портика со статуями-аллегориями двенадцати месяцев, твердо печатая шаг, вышла сомкнутая “коробка” пикинеров.

Эти молодцы производили впечатление!

Их лица скрывали начищенные до блеска железные маски. Таких бойцов Рутгер не видел даже на парадах в столице!

Их затылки кудрявились плюмажами.

На груди пикинеров блестели кирасы с прихотливой чеканкой. А на руках похрустывали многосуставчатые железные рукавицы.

Каждый гвардеец держал наперевес четырехметровую пику. А на мечевой перевязи покачивался катцбальгер — монструозный тесак со специальным кишкодером на тыльной стороне лезвия.

Подчиняясь свистку лейтенанта, пикинеры перешли на бег и ворвались в гущу роящихся эмпуз перед входом в инсулу.