Особенно, если он будет из тех, кому не нравится быть одним из многих.

Уголки его резко очерченного рта дрогнули в слабой улыбке.

— А я было подумал, что ты мстишь мне за уход.

— Не стану отрицать, что это тоже входило в мои намерения.

Он снова кивнул.

— Итак, что же ты намерена делать?

— Честно говоря, не знаю.

— А что с Мишей?

— Я все равно собиралась переспать с Мишей. Я нуждаюсь в ответах, которые он может дать.

— Выходит, ты собираешься стать шлюхой Управления?

Я убрала ладонь из его руки и встала.

— Да катись ты ко всем чертям! — Скрестив руки на груди, я начала спускаться вниз по ступенькам. — Рассматривать ситуацию под таким углом — это так по-человечески, но на деле, все не так просто, как кажется.

— Вопрос не столько в том, что мне так видится, а в том, что так оно и есть — все так просто. Роан охотно спит с врагами для того, чтобы раздобыть нужные сведения. Разве это не то, чем ты собираешься заняться с Мишей?

— Это простосекс, — выпалила я, разочаровано вздохнув. Куинн никогда не изменит своих взглядов, вне зависимости от того, что я скажу. — И нам пока не известно, является ли Миша врагом.

— Равно, как мы не знаем — является ли он другом.

— Верно. Но, возможно, в данный момент — он единственный фертильный волк, которого я знаю.

— Выходит, ты веришь, что он не соврал на сей счет?

— Это достаточно легко проверить. — Я подошла к черному из мелкозернистой сетки забору, который не позволял посетителям приближаться слишком близко к обрывистому краю горы. Со стороны креста дул порывистый ветер, охлаждая мои мокрые ноги и ступни.

— Звучит так, словно ты приняла решение.

Я закрыла глаза.

— Быть может, я бы так и сделала, если бы ARC1-23 не «подстегнул» мою фертильность.

— В смысле? — и хотя Куинн сидел на ступеньках, его тихие слова донеслись до меня сквозь рев ветра столь же отчетливо, как если бы он стоял рядом со мной.

— В том смысле, что ARC1-23 может вызвать у нас, полукровок, ужасные побочные эффекты. По крайней мере, еще несколько месяцев, врачи не будут знать, оказал ли препарат таковые на мой организм и как это скажется на мне.

А если они до сих пор не могут предсказать последствия ARC1-23 для меня, то откуда же им знать, как препарат скажется на ребенке, которого я планирую? Если препарат может полностью видоизменить мой организм, то какого черта ему не сделать этого с организмом ребенка, находящегося в моем чреве?

Именно в этом проблема. Именно в этом заключалась дилемма, перед которой я оказалась.

Разве я имею право подвергать опасности своего ребенка таким образом? Разве имею право даровать жизнь тому, кто может даже не дожить до своего первого дня рождения?

В глубине души я знала, что ответ был отрицательным.

Но это означало бы, что я упущу свой единственного шанса на рождение собственного дитя. М-да… Конечно, имелись и другие варианты — заморозить яйцеклетку, найти суррогатную мать, но все это не то же самое, что родить самой. Разве не об этом я мечтала все эти годы?

Я закрыла глаза и судорожно вздохнула. Боже, судьба бывает временами такой сукой.

Я почувствовала на своих плечах руки Куинна, он развернул меня к себе лицом. Я погрузилась в тепло его объятий, наслаждаясь тем мгновением мира, что он предложил.

— Если и есть одна вещь, которую я узнал с годами, — его дыхание овеяло теплом мое ухо, — так это то, что природа борется с несправедливостью по-своему.

— Природа имеет мало общего с тем, что происходит со мною сейчас. Если бы законы природы действовали до сих пор, я все еще была бы бесплодна.

— В таком случае, быть может, в этом и кроются ответы на твои проблемы.

Я слегка отстранилась от него и встретилась взглядом с его темными глазами.

— В этом утверждение слышится гораздо больше личного интереса, чем должно бы.

Он поморщился и, подняв руку, провел пальцами по моей щеке. В ответ на это прикосновение, я вздрогнула, почувствовав, как сильно мне его не хватало.

— Так и есть.

Я покинула объятия Куинна, не желая терять голову из-за тепла, исходящего от его тела, и многообещающих прикосновений.

— Даже, если я приму решение не продолжать эту затею с ребенком, отношения между нами все равно останутся сложными — по множеству всевозможных причин.

— Нет ничего, что могло бы нам помешать возобновить отношения с того места, где мы остановились.