— Ну вы чего, мужики? Мы работаем, вы работаете, мы вам не мешаем, и вы нам не мешайте…

— Мы вам и не мешали, — заметил Щербак, — не успели. И теперь меня интересует, кто вам Гмызу заказал?

— Какую Гмызу?! Не знаю я никакой Гмызы! Чего надо — все к Деркачу…

Щербак одной рукой сгреб лацканы клочковской куртки и слегка потряс ее владельца.

— Повторяю вопрос, — угрожающе ласково произнес он, перестав трясти, но не отпуская «коллегу», — кто заказал спрессовать Гмызу, того парня, что сидел в «Фиате», который вы раздолбали пятнадцать минут назад?

— А какое твое собачье дело? — вызывающе поинтересовался Клочко. Он не сопротивлялся. Он гордо, как Зоя Космодемьянская, стоял перед мучителем. Амбал, контролируемый Демидычем, тоже не стоял смирно.

— Да, собственно, никакого, — Щербак отпустил его. — Я просто прикидываю: повязать вас лично или не марать руки — в 02 позвонить…

— Э! Вы это! — подал голос амбал. — Мы так не договаривались! Вы это, к Деркачу…

— Поехали отсюда, Демидыч, — предложил Щербак.

— Эй, Щербак! Ты своему шефу скажи, пусть с нашим договаривается! — заорал вдогонку Клоч-ко. — Не надо в ментовку звонить, ладно?

— Правда, позвони Денису, — сказал Демидыч, разворачивая джип.

— Щас, — кивнул Щербак, — смотри, какая лужа замечательная.

Демидыч все понял и, рванув с места, окатил Клочко с амбалом грязью из-под колес. Хоть какая-то сатисфакция.

Щербак полез в карман за телефоном и нащупал там же разбитый мобильник Гмызы. Достал. Надо бы вернуть, зачем подобрал — вообще не понятно. Но развороченные внутренности мобильника оказались весьма любопытными:

— Гляди, Демидыч, «жучок». А Гмызу-то, оказывается, слушали.

Вступать в переговоры с Деркачем по поводу Гмызы Денис не захотел — бесполезная трата времени. Деркач ни за что не признается, кто его клиент и его ли «жучок» обнаружился в телефоне. Но и в милицию звонить не стал торопиться. Свидетелей происшествия было много, на первое время гибэдэдэшникам работы хватит. Попросив ребят понаблюдать за сотрудниками «Зари», Денис отправился навестить пострадавшего. По телефону удалось узнать, что «скорая» доставила его в 67-ю клиническую больницу.

Денис узнал Гмызу по описанию Щербака, он сидел в углу холла на одиноком диванчике со стопкой журналов на коленях и неловко их перелистывал. Из-под небрежно застегнутой на пару пуговиц длинной фланелевой рубахи навыпуск проглядывал гипсовый панцирь, покрывавший грудь и правое плечо, отчего рубаха выглядела так, будто была накинута поверх поврежденных в сражении готических доспехов, с которыми дон Родион Арнольдович не пожелал расстаться даже на больничной койке.

У противоположной стены сидело еще несколько человек, но всем им было не до уединившегося Гмызы. Денис убрал с лица усмешку, прикусив для верности кончик языка, присел на стул напротив больничного отшельника и протянул ему удостоверение частного детектива.

— Вы по поводу столкновения? — спросил Гмыза, с явным неудовольствием откладывая в сторону журналы.

— Вообще-то нет. Но если у вас возникли трудности, помогу, без вопросов! Мои сотрудники видели, как эти архаровцы из «Зари» вас помяли. Потребуется — дадут свидетельские показания, со страховкой проблем не будет, можете не переживать.

— Спасибо, мне ничего не надо! Никаких свидетельских показаний! Со страховкой я уже все сам уладил.

Денис отметил немного странный тон Гмызы: раздраженный, но без вызова, такое впечатление, что он опасается собеседника и сознательно подавляет все агрессивные нотки, в результате его неудовольствие оказывается обращенным к некоему третьему лицу, не принимающему участия в разговоре.

— Точно все уладили? — сознательно обострил Денис.

— Да! Точно. Со страховкой все в порядке. Все! Никакие свидетельские показания не нужны.

— Ну, раз все в порядке, значит не о чем беспокоиться. Я по поводу Марии Коротаевой.

— Что с ней случилось?! — встрепенулся Гмыза.

На лице его застыло испуганно-беспомощное выражение, которое промелькивает в первую долю секунды у поскользнувшегося на льду человека, когда он утрачивает точку опоры.

— Как что случилось? — Денис выдержал паузу. — Она пропала, вы разве не знали?

— Конечно, знал, но я думал…

— Что?

— Что вы выяснили что-нибудь такое…

Денис покачал головой.

— Пока мне, к сожалению, ничего существенного не удалось выяснить. Теперь на вас, Родион Арнольдович, вся надежда.

— Почему на меня? — не очень убедительно изобразил удивление Гмыза.

— Потому что ни Вюнш, ни лучшая подруга Марии, Карина Симонян, не в курсе, куда она могла подеваться. Остаетесь вы. На сегодняшний день вы самый близкий ей человек, если не принимать во внимание родителей. Но они тоже, как вы догадываетесь, ни сном ни духом.