— Л... Ланзо?

Он улыбнулся:

— Ну, уж точно не Баббо Натале[2].

— Я догадалась, потому что на тебе нет красного костюма и длинной белой бороды, — поспешно ответила она. — Что ты здесь делаешь? Я хочу сказать... — Она покраснела, вспомнив, как представляла, что он сейчас с Рафаэллой. — Я думала, ты в Риме.

— Я хотел провести Рождество с тобой.

Джина хотела броситься в его объятия и целовать его, пока он не ответит и не отнесет ее в дом и наверх в постель. Но ее остановила мысль, что ему будет тяжело нести ее теперь, когда она набрала вес, кроме того, его могли совсем не привлекать ее нынешние формы. Поэтому она просто улыбнулась, когда он поднялся по ступенькам.

— Я собиралась на обед к папе и Линде. Здесь почти нечего есть, потому что Дафна уехала к сестре на Рождество, и я сказала ей не набивать холодильник, потому что я буду у родных.

Ланзо пожал плечами:

— Я не жду, что ты будешь менять свои планы из-за меня. Иди к своей семье, увидимся позже.

Джина покачала головой:

— Ты не можешь встречать Рождество один. Пойдем со мной, если хочешь. Я знаю, что Линда не будет возражать, она всегда готовит еды на целую армию. Сара и Хэзел приедут со своими семьями. Будет шумно, но весело. Но если ты не хочешь...

— С радостью, — ответил он. — Твой отец пьет вино? У меня в машине шесть бутылок прекрасного бургундского вина.

Глава 9

Джина уснула на диване. Неудивительно, подумал Ланзо, после такого сытного обеда и игр с племянниками и племянницами. Рождество с ее семьей, как она и предупреждала, прошло шумно, но после первых минут неловкости его удивительно тепло приняли ее отец, мачеха и сводные сестры.

Он вытянул ноги и посмотрел на мигающие огоньки на елке, которую Джина поставила в гостиной. Он никогда не украшал дом на праздники. Не важно, проводил ли он Рождество в Позитано или в Риме, для него это был обычный день.

Он снова вспомнил, как его приняла семья Джины. На следующий год в это время здесь уже будет ребенок, но он не приедет в Англию, чтобы провести с ним время. Это будет нечестно, если он не может быть хорошим любящим отцом, какими были мужья сестер Джины. Когда он наблюдал за тем, как Ричард Мелтон укачивает своего сына, он почувствовал укол вины, потому что он не будет любить своего ребенка.

Джина потянулась во сне и повернула голову к Ланзо. У нее всегда была потрясающая фигура, но из-за беременности грудь стала больше. Соблазн прикоснуться к ней и почувствовать ее вес был так велик, что Ланзо шумно вдохнул, чувствуя, как по телу разливается желание.

У него давно не было секса. Прошли месяцы с тех пор, как он последний раз занимался любовью с Джиной, и он не хотел заводить другую любовницу. Ему казалось неправильным спать с другой женщиной, пока его ребенок растет в животе Джины. Может, когда он родится, ему будет проще отдалиться от нее. Но сейчас он мог думать только о том, чтобы стянуть платье и оголить ее груди.

— Ланзо... Прости, должно быть, я задремала. — Джина покраснела, заметив, что ее голова почти лежит на его плече. — Наверное, тебе скучно сидеть здесь в темноте, — пробормотала она и оглядела комнату, освещенную только огнями на елке.

— Мне не скучно, cara.

Она напоминала маленького котенка, свернувшегося возле него, и он поднял руку, чтобы убрать волосы с ее лица.

— Здесь так спокойно, рядом с тобой.

После ее отъезда из Позитано он погрузился в работу, чтобы не думать о ней или ребенке. Пятнадцатичасовой рабочий день и постоянные перелеты по всему миру оставляли мало времени, чтобы думать о чем-то помимо бизнеса. Но, несмотря на его плотный график, она всегда занимала его мысли, и он не мог жить без их долгих разговоров по телефону.

Его страсть к ней не угасла за несколько месяцев разлуки. Воспоминания о ее великолепном теле занимали его мечты, а беременность сделала ее еще более соблазнительной и желанной.

Тишину нарушало только тиканье часов на камине. В полумраке глаза Ланзо сверкали, и Джина замерла, когда он наклонил голову. Она знала, что он собирается поцеловать ее, и знала, что не должна позволять ему это делать, но она не могла пошевелиться.

Ее губы раскрылись.

— Cara...

Он накрыл ее рот своими губами и поцеловал так нежно, что на глаза стали наворачиваться слезы.

Она не могла устоять перед ним, и в этом заключалась вся проблема. Она влюбилась в него, когда ей было восемнадцать, и глубоко внутри она понимала, что с тех пор не переставала его любить.

Ланзо понял, что скучал по ней, когда положил руку на ее затылок и наклонил ее голову, чтобы углубить поцелуй. Ее мягкие влажные губы послушно раскрылись, когда его настойчивый язык коснулся их. Он застонал и взял в руку ее грудь, погладив пальцем затвердевший сосок.