И погрозил ему пальцем.

— Теперь вот проблема, — продолжал он после паузы. — Сами понимаете какая. Этот Президентский сынок сбежал, пока второй, Серега, там с девками в тени кувыркался. За это он мне еще ответит. Меня другое сейчас волнует, пока сбежавший в сторону Тегерана летит. Что он знает? Что ему мои ребята успели рассказать, когда уговаривали со мной дружбу водить? И кто его в Тегеране из наших может встретить? Есть такие люди?

Он повернулся к «чиновнику».

— Это надо подумать... — промямлил тот. — Сразу не скажешь.

— И вот ты со своим заявлением... — Гоша снова обернулся к Томилину. — Не вовремя, по­нимаешь? Если он с этим выступит и получит подтверждение, что я с вас за лишние тонны беру? У меня в прокуратуре есть свои люди, поэ­тому прямо сейчас, пока этот Президентский сучонок еще к папочке не вернулся, пресс-конфе­ренцию не собрал, позвони туда и скажи, что забираешь дело.

И протянул ему свой сотовый, предваритель­но набрав номер прокуратуры.

— Давай, давай, что смотришь? — ткнул он телефон в руки Томилина. — А с тобой, Аркаша, мы, пока гости пьют и закусывают, отдельно по­беседуем.

И встал, отведя в сторону «чиновника». Гово­рил с ним, поглядывая в сторону нахмуренного Томилина, который ждал ответа абонента.

Томилин видел краем глаза, как к нему при­слушивается его тезка Коноплев.

— ...Да, я хотел бы забрать свое дело. Да, материал против «Транснефти». Изменились обсто­ятельства... Оформите, завтра с утра я к вам заеду.

Между тем Гоша теребил за пуговицу «чинов­ника».

— Ну, кто-нибудь там у тебя есть? В Баку или ближе... Подумай! Нельзя ему возвращаться, по­нимаешь! Чеченцы те же... В их же интересах, между прочим, если уговорим... Ты подумай. И только не тяни...

И оглянулся на Коноплева. Тот кивнул, при­крыв глаза: порядок, мол, сказал все, что надо.

Я смотрел, как Витя Солонин экипируется к предстоящему рауту, и не мог оторваться. Все- таки ничего нет замечательнее человека, который на своем месте занимается своим делом.

Витя все делал артистично, каждое движение было точным и законченным, ничего лишнего. Вот он надевает под фрак бронежилет со встро­енными микрофонами, подведенными к миниа­тюрному магнитофону. С помощью такого уст­ройства он сможет записывать разговоры гостей, находясь в другом конце зала. Важно только на­строиться на кого-то в отдельности на заданном расстоянии — и все прочие звуки будут просто отсечены.

Питер Реддвей снабдил его такими штукови­нами, понимая, что лучше Вити с ними не спра­вится никто. И все это сооружение сидело на нем как влитое.

А как на нем замечательно гляделись остроно­сые туфли из крокодиловой кожи, в которые были вмонтированы однозарядные пистолеты, из тех, что обычно вставляют в авторучки.

Я видел, как он это делал на тренировке. По­ступала команда: руки вверх! И Витя послушно исполнял приказ, а пули тем временем летели из носков его туфель, поражая мишени точно в яб­лочко на расстоянии двадцати метров.

Мне с одеждой было проще. Телохранитель, что с него возьмешь?

Тот же фрак, но без шелка на лацканах. Все прочее из снаряжения мне было тоже не положе­но. И без того все на мне топорщилось и выпи­рало.

У меня не было природной грации и подтяну­тости моего «патрона».

— Что дарят французскому послу в день его рождения? — спросил я Новруза. — Не француз­ские ведь духи? Хотя бы даже и мужские...

На лице Новруза отразилось замешательство. Об этом он не подумал. А через полчаса надо быть у посла.

— Причем заметь, — сказал Витя, приглажи­вая перед зеркалом свою прическу, — подарок французскому послу должен сделать американо- английский миллионер, а не «новый русский». Подарок должен быть неожиданным, символич­ным и со вкусом. И не слишком дорогим.

Новруз сосредоточенно набирал номер на своем сотовом телефоне. С кем-то поговорил по- азербайджански и озабоченно уставился на нас.

— У нас мало времени, — сказал он. — Нам нельзя опаздывать. А соответствующий подарок подвезут минут через сорок, не раньше. Если найдут.

У Новруза здесь, в Баку, были свои люди, которых мы пока не видели. Наверное, очень уж законспирированные. Неприятно, должно быть, людям действующего Президента прятаться от его противников.

— Что-нибудь придумаем... — беспечно от­махнулся Солонин, по-прежнему всецело заня­тый своей внешностью.