Он погладил кончиками пальцев полированную столешницу. Господи, он чувствовал себя вымотанным до предела. Он так хотел бы, чтобы Джесс была рядом, чтобы он мог прижать ее к себе. Он испытывал потребность в ней и в том утешении, которое она приносила ему, и в том ощущении мира и покоя, которое давала ему.

— Это много значит для меня, матушка. Я рад вашему благословению. Благодарю вас.

Луиза кивнула:

— Я люблю тебя, Алистер. Я буду молиться, чтобы наступил день, когда между нами не будет недомолвок и скрытности.

— Мне тоже хотелось бы этого.

Его мать обогнула письменный стол. Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

Он поймал ее руку прежде, чем она выпрямилась, и потянул к себе, ожидая ее реакции.

Неужели она и впрямь пришла, полная раскаяния и без задней мысли, только чтобы благословить его и облегчить его совесть?

— Вы будете замечательной бабушкой, — сказал он тихо.

Она замерла и, кажется, даже перестала дышать, а глаза ее широко раскрылись и теперь были полны испуга и радости одновременно:

— Алистер…

Значит, она не знала. Он почувствовал, как в груди его разливается тепло.

— Нет, это не мой ребенок. Как вы верно предположили, Джессика бесплодна. Но Эммелина… В конце концов Альберт выполнил свой долг. Возможно, родится не мальчик, которого я мог бы считать своим наследником, но безотносительно к полу ребенка вы испытаете, по крайней мере, радость быть бабушкой.

Трепетную улыбку на лице Луизы сменила меланхолия, отразившаяся в ее синих глазах, столь похожих на глаза сына.

Алистер улыбнулся матери.

— Ваша сестра хорошо выглядит, — заметила ее светлость герцогиня Мастерсон.

Джессика посмотрела через стол на веранде на мать Алистера.

— Да, она с каждым днем все чаще вспоминает о том, что на свете есть смех и радость.

Сразу за резной каменной балюстрадой, отделявшей веранду от безупречно ухоженных садов Мастерсона, множество гостей, посещавших приемы Джессики, прогуливалось среди аккуратно подстриженных живых изгородей. Даже Мастерсон вышел из дома насладиться прекрасным днем, держа за руку мастера Альберта, переваливавшегося на коротеньких ножках по гравиевым аллеям.

— Похоже, лорд Тарли всерьез увлечен ею.

Эстер и Майкл были красивой парой. Его темные волосы и смуглое лицо прекрасно сочетались с золотистой красотой ее сестры.

— Он долгое время был ее верным другом, — сказала Джессика. — Но последние два года показали, что Майкл бесценен во многих отношениях. Он дал ей почувствовать себя в безопасности, и эта безопасность дала ей возможность ощутить умиротворение и излечить душу. Он столько же сделал для нее, сколько ваш сын для меня.

— Вы для него сделали не меньше.

Герцогиня поднесла к губам чайную чашку. Ее фарфоровой белизны кожа была затенена широкими полями соломенной шляпы.

— Кстати, где мой сын?

— Решает какую-то проблему, связанную с ирригацией.

— Надеюсь, ему известно, что Мастерсон впечатлен его успехами.

Алистеру нелегко было узнать это, поскольку они редко вступали в беседу, но столь очевидные шероховатости в их отношениях не заслуживали того, чтобы говорить о них сегодня.

— Нет ничего, в чем Алистер не проявил бы блестящих способностей. Откровенно говоря, я нахожу замечательным, что такая романтическая и творческая натура столь успешно справляется с цифрами, инженерным делом и другими бесчисленными проблемами.

В дополнение к его остальным талантам стоило бы упомянуть его физическую доблесть, но только одна Джесс могла оценить эти его качества по достоинству и наслаждаться ими.

— Миледи.

Ее внимание переключилось на горничную, приблизившуюся с письмом в руке. Джессика улыбнулась, взяла его и тотчас же узнала почерк мужа по надписи на конверте. Продолжая улыбаться, она сломала печать.

«Найди меня».

— Если вы будете так любезны, что извините меня, ваша светлость, — сказала она, вставая из-за стола… — я ненадолго удалюсь.

— Все в порядке?

— Да. Как всегда.

Джессика вошла в дом через распахнутые французские окна. Внутри было тихо и мирно. Огромный приземистый растянутый в длину дом хранил ощущение интимности и гостеприимства. В летние месяцы она и Алистер занимали одно крыло дома, а герцог и герцогиня в течение всего года занимали другое. Это был второй летний сезон, который они проводили с семьей, и пока что он был успешнее первого. То, что Алистер назначил Альберта своим наследником, стало большим облегчением для всех.