— Я смогу вас согреть, — пробормотал он, протягивая к ней руки.

Он уже согрел ее своим взглядом.

— Боюсь, вы для меня слишком… велики.

— В каком смысле?

Ее взгляд остановился на его вздыбленных панталонах, и она ответила:

— Во всех.

— Позвольте доказать вам, что вы не правы.

Он поманил ее, довольно высокомерно изогнув палец.

Джесс опустила взгляд на свой стакан, пожалев, что он пуст.

— У меня здесь бутылка, — напомнил он ей. — Принесите сюда стакан, и я налью в него все, что там осталось.

Она решила забыть о вине и принять остальные предложения. Это решение было принято быстро и спонтанно, и она бросилась в его объятия раньше, чем трезвость и здравый смысл изменили его. Понимая, что он сможет заставить ее забыть все, кроме него, она спешила к нему, чтобы почувствовать прикосновение его рук, но поскользнулась на полированном полу каюты. Ее влажные ноги подвели ее, и она едва избежала отнюдь не грациозного падения.

Алистер вскочил и подхватил ее так быстро, что она едва заметила его стремительное движение. Она успела понять только то, что в следующее мгновение оказалась распластанной на крупном твердом теле Алистера.

— Какое счастье, что вы оставили стакан, — поддразнил он, но голос его был хриплым и резким, как виски, а синие глаза потемнели и сверкали, как сапфиры.

На мгновение Джессика растерялась и не знала, что делать. Ее мыслительные способности были заторможены близостью его тела и запахом его кожи.

Он сел и потянул ее к себе.

— Черт меня побери, если из-за вас мои колени не ослабели.

Их глаза оказались на одном уровне, и ее приковала к месту одержимая настойчивость его взгляда. Не придумав ничего остроумнее, она сказала:

— Из-за меня вы весь мокрый.

— Теперь моя очередь оказать такую же услугу вам.

Она рассмеялась, поняв нескрабезный смысл его замечания.

Джесс почувствовала, как его восставшее естество настойчиво упирается ей в бедро. От осознания того, что она соприкасается с его интимным органом, кровь бросилась ей в голову, и это усугубило ее опьянение.

— Мы с вами ведем себя очень гадко, — пробормотала она.

— Еще недостаточно гадко, но я собираюсь это исправить. Держитесь на ногах.

Он заставил ее встать, пересечь каюту и сесть на край постели, а потом и лечь. И растянулся рядом с ней, опираясь головой на руку.

Это изменение позы мгновенно подействовало на нее. Кровь ее сгустилась, а здравый смысл оставил окончательно. Лежа в постели, Джесс почувствовала себя более обнаженной, чем стоя на полу каюты. Она закрыла груди скрещенными руками.

Алистер улыбнулся, и улыбка его была теплой и чуть насмешливой. Он провел пальцем по всей ее руке, и от этого прикосновения по ее телу побежали мурашки.

— Может быть, вы лучше дотронетесь до меня, вместо того чтобы обнимать себя?

Эта мысль показалась ей чрезвычайно соблазнительной.

— Где?

— Где угодно.

Джесс громко выдохнула, подняла руку и накрыла ладонью его щеку. И тотчас же почувствовала уже отросшую с утра довольно грубую щетину. Но ей это было приятно. Джессика почувствовала, как по всему ее телу разлилось нежное тепло.

Его улыбка померкла, и она ощутила опасное напряжение во всем его теле.

Джесс порывисто отпрянула и убрала руку.

— Откровенно говоря, я не знаю, как достойно вести себя в подобных обстоятельствах.

Он глубоко вздохнул, потянул ее за руку и вернул на прежнее место.

— Любовные интриги тем и хороши, что люди ведут себя недостойно.

— Но не романтично, — возразила она. — Я попыталась дотронуться до вас только с одной мыслью: получить физическое удовлетворение.

Алистер перекатился на спину и расхохотался. Он продолжал смеяться до тех пор, пока она не заняла такую же позу, какая у него была прежде — на боку. Его веселье оказалось заразительным. Она смотрела на него с улыбкой.

В глазах его все еще плясали смешинки, а уголки их были прищурены.

— Это самое неромантическое высказывание, какое я только слышал в жизни.

Джессика почувствовала себя глупо, но готова была принять свою глупость и примириться с ней. Приятно было видеть поощрение ее желания быть самой собой.

Алистер потянулся к ней и так же накрыл ладонью ее щеку, как прежде сделала она. Нежность этого прикосновения неожиданно привела ее в восторг.

— Вам это нравится? — спросил он.