Полчаса Хатч водил лошадь с сидящей на ней Кэролайн по пустому коралю. Клара ступала твердо, безропотно останавливалась и снова шла, беспрекословно поворачивала налево и направо без малейшего намека на недовольство. Кэролайн тоже выполняла то, что ей велели, пытаясь все запомнить. Она старалась, как учил Хатч, чувствовать движения лошади, как свои собственные, но не могла избавиться от мысли, что животное злится на нее и воспользуется первой возможностью, чтобы сбросить на землю. Спину и ноги у нее сводило от напряжения, а когда она сказала об этом Хатчу, он смерил ее дамское седло презрительным взглядом:

— Что ж, в первый раз так всегда бывает. Но, честно говоря, миссис Мэсси, вы бы куда удобнее и лучше себя чувствовали в нормальном седле, чем в этом…

— Верхом ездят мужчины. Леди пользуются такими седлами, — отрезала Кэролайн.

— Как скажете, — пожал плечами Хатч.

В этот миг Кэролайн увидела Корина, который скакал к ним со стороны выгона вместе с двумя объездчиками лошадей. Черная шерсть Потаскухи лоснилась на солнце, по ногам кобылы струился пот. Кэролайн выпрямилась в седле, села ровнее и застыла от напряжения. Ковбои, чьих имен она до сих пор не могла запомнить, приветствовали ее, приподняв шляпы. Их лошади пошли медленнее, и на какое-то мгновение Кэролайн испугалась, что ковбои вот-вот остановятся и станут наблюдать за ее уроком верховой езды. Она ответила на приветствие, махнув рукой, скулы стали пунцовыми. Эти люди скакали так же легко, как готовила и хлопотала по дому Сорока, они держались в седле совершенно естественно, будто их тела были специально созданы для этого. К ее огромному облегчению, ковбои поскакали дальше к корыту с водой, а к изгороди кораля подъехал лишь Корин:

— Вот так сюрприз! Что я вижу! Ты удивительно хороша в седле, моя ласточка! — Сияя, он снял шляпу и вытер пот с разгоряченного лба.

— Хотите продолжить? — спросил Хатч, и Кэролайн кивнула. — Что ж, тогда поехали. Вы знаете, что нужно делать.

Осторожно и неуверенно Кэролайн потянула поводья, и кобыла медленно пошла вдоль изгороди.

— Потрясающе, Кэролайн! Как я рад наконец-то видеть тебя в седле! — восторгался Корин.

— Мне никогда не оседлать ее самой — сбруя такая тяжелая! — Кэролайн улыбалась, все еще беспокойно.

— Ну да, правильно, так и должно быть. Но ты только кивни любому из моих парней, и тебе любой с радостью поможет. Поблизости всегда кто-нибудь есть, и каждый из них из кожи вылезет, чтобы помочь такой красавице.

— Не могли бы мы закончить на сегодня, Хатч? — спросила Кэролайн.

— Я думаю, для первого дня достаточно, — кивнул Хатч с улыбкой, поддергивая джинсы. — Еще пару раз потрудиться, как сегодня, и мы станем называть вас Энни Оукли. [16]

Чувствуя себя уже не такой неумехой, как прежде, Кэролайн внимательно слушала Хатча, объяснявшего, как удобнее слезать с лошади. Вдруг нога как-то выскользнула из стремени, юбки обмотались вокруг ног, так что она неуклюже свалилась на песок, приземлившись на четвереньки. Из груди вырвался писк. За спиной Кэролайн тихонько фыркнула Клара, явно удивленная.

— Черт! Как ты, Кэролайн? — Корин поспешно соскочил на землю.

— Ну, это не совсем то, что нужно было сделать, — невозмутимо заметил Хатч, поддерживая ее под руку. — Погодите, отдышитесь сначала.

Но Кэролайн не собиралась рассиживаться в грязи, в опасной близости от Клариных копыт. Она поскорее поднялась на ноги, закашлялась. Глаза у нее слезились от попавших песчинок, колени дрожали, шею свело, а рука, на которую пришлась вся сила удара, сильно болела. Кэролайн взглянула на Корина, ненавидя себя и чуть не плача от стыда.

— Ух, а вид у вас сейчас такой же свирепый, как у Инферно, — восхищенно сказал Хатч.

— Да, и глаза так же горят огнем, — ухмыльнулся Корин.

— Не смейте… надо мной насмехаться! — прошипела Кэролайн. Внутри у нее все и впрямь пылало от гнева и отчаяния.

Развернувшись на каблуках, она быстро пошла к дому на трясущихся после верховой езды ногах, вся дрожа от унижения. Это было совершенно непереносимо — так опозориться, выставить себя на посмешище.

— Да что же ты, Кэролайн! Вернись! Я не думал над тобой насмехаться! — слышала она голос Корина у себя за спиной, но постаралась расправить плечи и продолжала идти вперед, не оборачиваясь.

Осень нагрянула в прерию чередой яростных грозовых ливней, канонадой градин, сыплющихся с потемневших небес. Однажды вечером с ранчо приехал Хатч и, греясь у плиты, сообщил о потере трех голов скота. Животные были поражены молнией, ударившей прямо в середину стада и разбросавшей их, как конфетти. Кэролайн, слушая старшину ковбоев, побледнела, и Корин смерил его убийственным взглядом. Но бедняга, у которого клацали зубы, а сведенные холодом красные пальцы походили на когти, ничего не заметил. Хмурая осень продержалась недолго, вскоре настала настоящая зима. Корин приходил домой обедать на негнущихся от мороза ногах, на густых бровях застывали льдинки. Это, однако, не мешало ему бурно радоваться при виде жены и восклицать: