До нас уже доносятся музыка, выкрики, смех, мы видим на стволах деревьев отсветы огня. Бет останавливается, не решаясь идти дальше. Руки у нее сложены на груди. Свет от костра обрисовывает каждую черточку ее встревоженного лица. Не будь с нами Эдди, она, по-моему, так и осталась бы стоять здесь, под покровом деревьев, схоронилась бы в тени и только наблюдала. Я вытаскиваю из кармана плоскую фляжку и, не снимая перчаток, пытаюсь отвинтить пробку. Мы стоим кружком, наше дыхание облачками взлетает в небо.

— Глотни. Давай, давай. Согреешься, — говорю я сестре, и она в кои-то веки не упрямится, делает большой глоток.

— А мне можно? — спрашивает Эдди.

— Размечтался, — отвечает Бет, вытирая подбородок, и заходится кашлем. Ее голос звучит настолько живо, по-настоящему, как у прежней Бет, что я широко улыбаюсь и беру ее за руку.

— Идем, познакомлю тебя с Патриком. Он классный. — Я тоже отхлебываю из фляжки, обжигаю горло, а потом мы идем вперед.

Я немного нервничаю, когда мы входим в освещенный круг. Как и раньше, я не совсем уверена, что мы желанные гости. Но вот нас замечает Патрик, сразу бросается к нам, представляет, знакомит с множеством людей, и я изо всех сил пытаюсь удержать в голове имена. Сара и Кип — длинные волосы блестят в свете костра, полосатые вязаные шапочки; Дениза — миниатюрная женщина, лицо в глубоких морщинах и чернильно-черные волосы; Смурф — огромный, руки — как лопаты, добродушная улыбка; Пенни и Луиза — Пенни бритоголовая, с жестким взглядом, больше похожа на мужика в юбке. Люди в яркой одежде, с темными, светлыми, рыжими волосами. Они кажутся мне похожими на бабочек на зимней морозной земле. В кузове пикапа установлен музыкальный центр, а вдоль аллеи стоят автомобили. Есть и дети, они носятся, снуют в толпе. Эдди исчезает, а чуть позже я вижу его рядом с Гарри — они нанизывают на длинные пруты толстые пачки опавших листьев и бросают в огонь.

— Кто это с Эдди? — интересуется Бет с тревожной ноткой в голосе.

— Это Гарри. Я его уже видела, не волнуйся. Я бы сказала, он слегка отстает в развитии. Но Динни говорит, что с детьми он всегда ладит. По-моему, парень абсолютно безвредный, — рассказываю я. Я говорю громко, прямо ей в ухо. От жара костра у нас выступили капельки пота на лбу и на верхней губе.

— Да? — недоверчиво переспрашивает Бет.

Я вижу Хани, которая пересекает поляну, впереди движется ее невероятных размеров живот. Сегодня она не такая хмурая. Оживленная, с улыбкой на лице, она очаровательна. Я ощущаю легкий укол разочарования.

— Вон там Хани. Видишь, блондинка, — сообщаю я Бет, подавляя легкое чувство горечи.

Наблюдая за сменой эмоций на личике Хани, невольно отмечаю: у меня есть ученицы постарше, чем она. Девочка слишком юна, ей рано рожать. Меня охватывает злость, но, на кого или на что она направлена, я не в силах определить.

Откуда ни возьмись рядом с Бет возникает Динни, улыбается мне своей сдержанной улыбкой. Его длинные черные нечесаные волосы распущены. Динни стоит вполоборота к костру, так что свет делит его пополам, отбрасывает на лицо четкие рельефные тени. От этого зрелища у меня перехватывает дыхание.

— Бет, Эрика, здорово, что вы пришли, — заговаривает он, снова улыбаясь, и я замечаю легкую нечеткость речи: Динни уже немного выпил. Его слова звучат искренне и тепло, впервые с тех пор, как мы снова встретились.

— Да, конечно, большое спасибо за приглашение, — отвечает Бет, осматриваясь и кому-то кивая, словно мы на светской вечеринке.

— Уж с погодой нам сегодня точно повезло. До сих пор была не погода, а мерзость, — говорю я.

Динни удивленно смотрит на меня:

— Не верю, что погода может быть мерзостью — погода, она погода и есть.

— Нет плохой погоды, есть неправильная одежда? — спрашиваю я.

— Точняк! Вы уже пробовали мой пунш? В нем, знаете, есть этакий… пунш. Не подносите его к открытому пламени, будьте осторожны. — На его лице горделивая улыбка.

— От пунша я, пожалуй, воздержусь, — объявляю я. — Пунш штука обманчивая, мне рассказывали, что один раз он уже сыграл со мной шутку. Хотя, может быть, и врут, потому сама я ни черта об этом не помню.

— Ну, а Бет? Может, мне тебя удастся соблазнить?

Бет кивает и дает себя увести. Вид у нее все еще немного растерянный — видно, что ей трудно освоиться. Рука Динни на ее локте, он направляет ее. На мгновение я остаюсь в одиночестве, и вдруг откуда ни возьмись возникает хорошо знакомое чувство. Старое, такое привычное — Бет и Дин снова меня бросили. Заставляю себя стряхнуть обиду и отправляюсь на поиски знакомых лиц, чтобы навязать им свою компанию.

Я чувствую, что виски горячит мне кровь, и говорю себе, что надо быть аккуратнее с выпивкой. Сзади ко мне подкрадывается Эдди, дергает за рукав.