— Я не намерена всю жизнь торчать в «Невероятных тайнах». Классный сюжет — это мой шанс попасть на какой-нибудь крупный канал.

— А я-то считал себя непревзойденным мастером убеждения, — сказал Остин. — Но раз уж ты твердо намерена осуществить свой план, то, может, согласишься хоть на прогулку по вечернему Стамбулу? Дворец Топкапы восхитителен, а рядом с Сулеймание полно магазинчиков, где можно купить сувениры. Ну и потом поужинаем в плавучем ресторане.

— Что, там тоже повар из «Фор сизонс»?

— Зато какой пейзаж!

— У меня номер в гостинице «Мармара» на площади Таксим.

— Знаю ее. Тогда в день прибытия — в семь часов?

— Жду с Нетерпением.

До прихода в Стамбул он почти не виделся с Кэллой. Девушка со своими помощниками брала интервью у капитана и других членов команды, а остальное время посвящала проработке сюжета про Ноев ковчег. Остин же отправил в штаб-квартиру НУПИ отчет об инциденте, а весь остаток пути пытался починить «Глупыша». «Арго» шел полным ходом, и вскоре за бортом уже потянулись деревушки и развалины крепостей по берегам Босфора.

Двухчасовой вояж по Босфору скучным не бывает. Этот узкий пролив длиной в семнадцать миль считается одной из опаснейших водных артерий в мире. Под управлением капитана Этвуда «Арго» пробирался между танкерами, паромами и катерами, при том что на последнем участке требовалось менять курс целых двенадцать раз. Задачу усложняло сильное течение из Черного моря в Мраморное. Когда судно, миновав причалы рейсовых паромов и экскурсионных катеров, подошло к пирсу у Галатского моста, все на борту вздохнули с облегчением.

Телевизионщики погрузили свое оборудование в такси, Кэлла махнула рукой на прощание, и машина повезла их прочь от причала. Остин прошелся по палубе, полюбовался перегородившим Золотой Рог мостом и огромным дворцом Топкапы, построенным в пятнадцатом веке по приказу султана Мехмета Второго. Вдали виднелись минареты Святой Софии и Голубой Мечети.

Затем вернулся в каюту, принял душ и сменил шорты и футболку на свободные брюки и легкий свитер. Ближе к вечеру спустился по трапу и вышел на улицу в поисках такси. Рядом сразу остановилась машина — древний «Шевроле» пятидесятых годов. Внутри уже кто-то сидел, и Остин понял, что перед ним «долмуш» (что по-турецки означает «полный») — в отличие от обычных такси, эти всегда сажали столько народу, сколько поместится.

Двое пассажиров потеснились, освобождая место. На откидном сиденье расположился грузный мужчина, еще один пассажир сел впереди, возле счетчика. Курт попросил отвезти его на площадь Таксим. Он уже бывал в Стамбуле по делам НУПИ и неплохо знал город. Когда водитель поехал кружным путем, Остин решил, что ему нужно сначала завезти кого-то из пассажиров, однако никто не выходил. Машина стала удаляться от площади Таксим. Заподозрив, что таксист просто «накручивает» счетчик, он наклонился вперед и спросил, в чем дело.

Водитель продолжал молча смотреть на дорогу, а вот его сосед обернулся. Лицо у него было широкое и уродливое — от такого отшатнется и родная мать. Впрочем, Остин изучал черты пассажира всего мгновение, тут же переключив внимание на пистолет в его руке.

— Молчать! — буркнул громила.

Один из сидящих рядом обхватил его за плечи и потянул назад, приставив к правому глазу Остина тонкий длинный нож. Машина ринулась вперед с головокружительной скоростью и нырнула с запруженной улицы в темный лабиринт узких булыжных переулков.

Они направлялись в глубь города, петляя по окраинам Каракея, мимо полицейских патрулей у входа в местный «квартал красных фонарей». Остин с тоской проводил взглядом огни ресторана на верхнем этаже Галатской башни. Дальше такси поехало вдоль улицы Истиклаль, то вливаясь в поток машин, то вырываясь из него, — мимо клубов, кинотеатров и подпольных борделей, облепивших роскошный променад. Вскоре они свернули и, выписывая резкие повороты, двинулись вверх по улицам Бейоглу, где во времена Османской империи располагались посольства европейских государств.

Несмотря на возмущенный визг покрышек, автомобиль даже не качало, и Остин понял, что за рулем профессионал, который отлично знает возможности машины. Никто не пытался завязать ему глаза — вполне возможно, билет выписан только в один конец. Впрочем, они все петляли и петляли. Остин вскоре осознал, что понятия не имеет, где находится; завязывать глаза ему просто незачем. Да и приставив нож к горлу, похитители не побоятся пустить его в ход.

Через пару минут огни города потускнели, машина промчалась по темной, заваленной мусором улице и свернула в узкий переулок. Остина вытащили наружу и, поставив лицом к кирпичной стене, скотчем связали руки за спиной. Потом его втолкнули в дверь и по мрачному коридору провели в холл старого офисного здания с мраморным полом, покрытым въевшейся грязью. Медная табличка с планом помещений на стене потемнела от вековой патины. Судя по запаху лука и глухому плачу младенца, теперь здесь жили люди. Остин рассудил, что здание они, скорее всего, заняли самовольно.