— Откуда тебе в кабине было знать, что у них старые винтовки? Как я понимаю, в итоге ты совершил посадку?

— Посадку? Винтовки, может, и старые, а крыло они мне изрешетили. Я аварийно приземлился на пляж.

— Что еще видел, кроме оружия? Пожалуйста, как можно подробнее.

— За гребнем дюны нашли тело одного из нападавших.

— Он был одет как остальные?

— Да. Меховая шапка, широкие штаны. Еще у него вот что было. — Остин порылся в кармане и достал кокарду, снятую с папахи мертвого казака.

Петров безразлично осмотрел ее и передал кому-то из своих.

— Дальше.

— Убедившись, что телевизионщики целы, я связался с «Арго». Судно подошло к берегу, и мы сразу убрались оттуда.

— Мы не нашли ни тела, ни оружия.

— Не знаю, что стало с телом. Возможно, товарищи убитого потом вернулись и забрали его. Оружие взяли мы.

— Это называется «хищение», мистер Остин.

— А по-моему, это называется «боевые трофеи».

Петров махнул рукой.

— Неважно. А что съемочная группа? Они все это снимали?

— Было не до того — они спасали свои жизни. Тело, правда, сняли, но без каких-то объяснений им с этого мало толка.

— Надеюсь, ради их же блага.

— Иван, а можно вопрос?

— Вопросы здесь задаю я.

— Знаю, но я послал такой милый букет!.. И где благодарность?

— Я тебя не убил — вот моя благодарность. Впрочем, ладно. Один вопрос.

— Что это вообще за чертовщина?

На губах русского мелькнула легкая улыбка, и он взял со стола пачку сигарет. Осторожно достав одну, Петров сунул ее в рот, зажег и выпустил дым из ноздрей. Вместо затхлой вони комнату заполнил резкий аромат табака.

— Что тебе известно о политической обстановке в России?

— То, что пишут в газетах. Не секрет, что у вашей страны серьезные трудности. Экономика слабая; преступность и коррупция круче, чем в Чикаго времен Капоне; военным не платят, и они недовольны; в здравоохранении полный бардак; в приграничных районах сплошь сепаратисты и гражданские войны. С другой стороны, у вас хватает обученной и мотивированной рабочей силы, а также природных ресурсов. Если перестанете сами себе вставлять палки в колеса, то все у вас будет нормально — только не сразу.

— Довольно точное изложение не самой простой ситуации. При обычных обстоятельствах я бы согласился, что мы как-нибудь выплывем. Страдать наш народ привычен. Ему это даже нравится. Однако в дело включились куда более мощные силы.

— Что еще за силы?

— Хуже не придумаешь. Людские страсти — национализм, цинично подогретый до кипения на огне страха и отчаянья.

— Но у вас и раньше были националистические движения.

— Конечно. Иногда мы их изолировали, иногда шантажировали идеологов или выставляли то исчадиями ада, то полусумасшедшими, прежде чем они привлекут много сторонников. Сейчас все иначе. Волна национализма вдруг поднялась на юге, в черноморских степях, где снова появились казаки.

— Казаки? Вроде тех, на пляже?

— Именно. Изначально казаки — беглые преступники, которые подались в южные области России и на Украину, основав там что-то вроде государства. Они прославились как непревзойденные наездники и очень помогли Петру Первому справиться с турками. Понемногу казаки превратились в потомственных военных. Русские цари набирали из них элитные конные отряды, которые направляли против повстанцев, бастующих рабочих и этнических меньшинств.

— А потом случилась революция, царя свергли, а казаки теперь работают в Париже таксистами, — добавил Остин.

— Не всем выпало такое счастье. Кое-кто переметнулся к большевикам, остальные же упорно защищали обломки Российской империи даже после убийства царской семьи. Сталин хотел с ними покончить, но преуспел лишь отчасти. Казаки так и остались сословием воинов, призванным, по их мнению, вернуть России-матушке былую славу. Само движение называется «казачество». Они считают себя избранниками высших сил, которым суждено править людьми низших рас.

Остин понемногу терял терпение.

— Казаки не первые, кому пришло в голову переустроить мир по собственным лекалам. В истории таких полно — они приходят и уходят, оставляя за собой горы трупов.

— Конечно. Разница в том, что остальные канули в Лету, тогда как казаки со своей слепой верой живее всех живых, — русский подался вперед и пристально посмотрел на Остина. — Россию захлестнула волна насилия — а насилие у них в крови. Казацкое движение сейчас на подъеме, оно набрало большую силу. Правительство в Москве слабое, неэффективное, поэтому казаки ему не подчиняются. Они объединяются в отряды и становятся наемниками. Многим импонирует их дерзость — ведь люди в России быстро устали от капитализма и свободы. Что в парламенте, что на улицах звучат голоса в поддержку реакционно-националистической идеологии — пора, мол, вернуть России былую славу. В армии есть казацкие подразделения со своей формой и офицерами. Они объявили причерноморские степи новой Россией и проникают на соседние территории. На кокарде, что ты нашел, их эмблема — солнце, символизирующее зарю новой России.