Джанет оглядела зал, подумав, а не имеет ли Георгина другие глаза и уши, помимо Лилии и Гиацинты. Вполне возможно, подумала она. По телефону это был только тихий шепчущий женский голос, но Джанет, всегда впечатляла ее холодная логика и безбрежные источники информации. Благодаря ей Сад постоянно разрастался – как в других медицинских заведениях, так и в самой бостонской больнице. Как никак, а любой член Союза мог всегда превратиться в потенциальный цветок. Георгина твердо верила в это. Но принцип обоих движений всегда оставался незыблемым: сестра с больным остаются наедине в палате. Может быть, она поспешила с Билл, однако эта женщина редко ошибается, и Джанет отчаянно хотелось поскорее убедиться в этом.

Обессиленная, Джанет откинулась на спинку кресла и постаралась сосредоточиться.

– Мисс Билл? – снова произнесла Дельримпл, Уинни Эджерли толкнула в бок Кристину. – Я спросила, не можешь ли ты добавить что-нибудь к сказанному лейтенантом.

Кристина проглотила комок, подкативший к горлу. Она попыталась что-то произнести, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Она откашлялась и впилась ладонями в подлокотники.

– Извините, – через силу проговорила она. – Нет, мне нечего добавить.

Джанет облегченно перевела дух и закрыла глаза. Билл выдержала экзамен.

Кристина взглянула туда, где сидел Дэвид, подперев голову рукой и невидящим взглядом уставившись на Дельримпл и Докерти. Она не только замечала, но и понимала его одиночество. По правде говоря, она тоже была одинока. Несмотря на звонки Пег, несмотря на ободряющие слова Джанет о том, что с ней весь огромный "Союз", Кристина чувствовала себя так, словно оказалась на необитаемом острове. Ей хотелось броситься к нему и как-то утешить его. Сказать ему, что она, как никто другой, знает о его непричастности к смерти Шарлотты. "Все будет хорошо", – раз за разом твердила она себе. – "Оставь все, как есть, и все образуется". Она заставила себя сконцентрироваться на сцене внизу, где доигрывался спектакль.

– Мисс Дельримпл, – продолжал Докерти, – вы располагаете списком лекарств, которые принимала миссис Томас?

– Она принимала левомицитин, который является антибиотиком, и демерол – болеутоляющее средство.

– Никакого морфина?

– Никакого морфина, – ответила она, энергично качая головой.

– Никакого морфина... – задумчиво произнес Докерти, но его тихий голос расслышали все присутствующие. – Скажите, могла ли сестра или кто другой из обслуживающего персонала иметь доступ к сернокислому морфину в количествах, которые были указаны доктором Хадави, и дать его миссис Томас?

Дельримпл долго думала, прежде чем ответить на поставленный вопрос. – Ответом на ваш вопрос будет то, что, конечно, любой имеет доступ к любому лекарству, если он располагает достаточными деньгами и готов выйти за легальные рамки ради этого. Однако я заявляю, что практически невозможно, чтобы кто-то из моих сестер (или если хотите, кто-то другой) мог бы вынести из больницы наркотики, не будучи замеченным. Видите ли, незначительное количество впрыскиваемых наркотиков хранится на каждом этаже, и оно тщательно учитывается двумя сестрами при пересменке... то есть, когда одна группа уходит, а другая заступает ей на смену. Старшая сестра имеет доступ к больничной аптеке, но наркотики там хранятся под надежным замком, и ключи к ним имеют только фармацевты больницы.

– Таким образом, – подвела она итог, поудобнее усаживаясь в кресле и складывая свои пухлые руки, – с точки зрения законного источника только фармацевт или врач мог получить достаточно большое количество морфина за один раз.

Докерти склонил голову, и они вновь начали шептаться с доктором Армстронг.

– Мисс Дельримпл, – спросил он наконец, – не указывают ли записи сестер, что в день смерти Шарлотты Томас у нее были какие-либо посетители?

– Посетители, навещающие больных, помимо врачей, обычно не регистрируются сестрами в журналах. Тем не менее, я скажу вам, что никто в них не значится.

– Даже врач, который обнаружил у миссис Томас отсутствие пульса и дыхания? – спросил Докерти.

Выражение лица Дельримпл ясно указывало на то, что она решительно не одобряет намеки детектива.

– Нет, – произнесла она размеренно, – там не было никакого упоминания о посещении доктором Шелтоном палаты больной. Однако спешу добавить, что большинство сестер находились на обеде, когда случилась эта остановка сердца. На этаже в то время не было никого, кто мог бы заметить его прибытие.

Докерти, не обращая внимания на ее последнее замечание, сказал:

– Хорошо, спасибо вам большое, – потом кивком головы отпустил женщину.

Дэвид снова вспыхнул.

– Лейтенант, с меня хватит! – он вскочил на ноги, чуть не упал, но успел ухватиться за спинку сидения рядом. Слева от него лунообразное лицо Говарда Кима бесстрастно воззрилось на него. – Я не понимаю, что вы там думаете или на что намекаете, но заявляю вам однозначно, что я никогда бы не прописал больному лекарство или лечение с единственной целью каким-то образом навредить ему. – В наступившей тишине он услышал, как внутренний голос вновь предупреждает, что словесная несдержанность может дорого ему обойтись.