Барбара обменялась рукопожатием с ранее прибывшими и быстро сосчитала их. Двенадцать. Четверка из Бостона, включая Пег, опаздывала.

– Кофе нет? – спросила она, ни к кому в частности не обращаясь, одновременно раскрывая "дипломат", вынимая из него толстую папку с тиснением "Фонд Клинтона" и усаживаясь во главе сверкающего стола, отделанного под орех.

– Старший санитар только что был здесь, – ответила одна из женщин. – Он сказал, что вот-вот прибудет каталка. – Ее юмор только на короткое время разрядил обстановку. Экстренное заседание было беспрецедентным, и из присутствующих только Барбаре было известно о его назначении. Она взглянула на свои часы. Восемь десять. Их обычные ежеквартальные совещания редко начинались так поздно. Но тон задавал Бостон, и хотя у нее есть другие дела, придется подождать.

Разбившись на кучки, женщины приглушенно обменивались семейными и служебными новостями. Они прибыли из миров, где каждая обладала положением, властью и влиянием. Сюзан Бергер, координатор младшего обслуживающего персонала из больничного консорциума города Сан-Франциско, весело болтала с Джун Улльрих, администратором практических исследований из крупнейшей в Америке фармацевтической фирмы. Они отдавали себе отчет в том, что своим высоким положением обязаны принадлежностью к "Союзу ради жизни". Действуя легально через "Фонд Дональда Найта Клинтона", движение каждый месяц издавало свой бюллетень, в котором постоянно уточнялся статус различных филантропических проектов "Союза" и перечислялись самые престижные вакансии для медицинских сестер, которые рассматривались в особом порядке.

Директор-координатор "Союза" Барбара Литтлджон также являлась администратором "Фонда Клинтона", распоряжаясь по своему усмотрению полумиллионом долларов, которые добровольно поступали каждый год от сестер – членов "Союза". Однако истинная власть принадлежала Пегги Доннер. Барбара снова проверила время и разложила перед собой записи. Еще пять минут, и она начнет, с Пег или без нее.

В этот момент в комнате появился старший коридорный, похожий на хорька мужчина с черными лоснящимися волосами, толкая перед собой тележку с кофе. Красивыми движениями он накрыл маленький стол скатертью, расставив на нем сияющие чистотой чашки и кофейник. В качестве финального жеста он, на минуту выйдя из комнаты, принес большую изящную вазу с цветами и церемонно установил ее между рядами чашек.

– Цветы, – задумчиво проговорила Сюзан Бергер. – Это то, что ей нужно сейчас. Пегги будет легче работаться... О Боже, как они хороши!

Коридорный улыбнулся, словно этот комплимент адресовался ему. Он повертелся еще несколько секунд, находясь в центре внимания и поправляя и без того идеальную сервировку стола, потом, пятясь и улыбаясь, вышел. Несмотря на все его усилия, казалось, что ваза прямо-таки переполнена георгинами. Они словно предупреждали: Сад будет внимательно слушать и анализировать, молодые побеги станут оценивать тех, кто дал им жизнь. Это было предупреждение, понятное только участникам совещания.

Руфь Серафини, крепкая, динамичная заведующая школой медицинских сестер больницы Белый мемориал, прибыла первой из бостонской группы. Благодаря Пегги Доннер движение зародилось в Бостоне, и хотя оно быстро распространилось по больницам всей страны, представительство этого города продолжало оставаться наибольшим. Три директора, включая Руфь, требовались для управления деятельностью штатов Новой Англии. Сама Пегги больше не занималась текущей работой.

– Другие скоро подойдут? – спросила Барбара после того, как они обменялись рукопожатием.

– Понятия не имею. Я застряла в дороге. – Руфь налила чашку кофе и села к столу.

– Прошу прощения у всех за опоздание, – сказала она. – Я думаю, пора начинать. Можно заняться политикой Фонда. Прошло всего лишь шесть недель, так что сегодня не будет финансового отчета. – Те, кто стоял, заняли места за столом. Барбара оглядела каждую и улыбнулась. Какой большой путь пройден от простых медицинских сестер, которые некогда собирались в цоколе у Пегги и обсуждали насущные дела, чтобы потом образовать "Союз". Она собиралась уже начать, когда, наконец, прибыли те, кого все ожидали. Первая, Сара Дьюи, эффектная молодая негритянка, которая обладала степенью магистра и доктора философии по интенсивной терапии и реанимации. За ней появилась Дотти Дельримпл.

– Добро пожаловать, – тепло приветствовала ее Барбара. – Опоздала на какие-то двадцать минут на собственную вечеринку.

– Не на нашу, Барб, – поправила ее Дельримпл. – Пегги. Она скоро будет. Просила начинать без нее.

– Очень хорошо. – Барбара взглянула на повестку дня. – Открываю заседание. Во-первых, рассмотрим отчеты о работе наших сельских центров здоровья. Клиники в Кентукки и в Западной Виргинии заполнены почти на сто процентов пациентами. Сестры, обслуживающие их, утверждают, что не пройдет и года, как оба учреждения вполне встанут на ноги. – Директора зааплодировали этому сообщению, и сидящие рядом с Таней Уорт из Цинтиннати похлопали ее по спине. Центры были ее детищем, и то, что они функционируют, ее заслуга. Таня улыбнулась.

Были быстро рассмотрены и другие пункты повестки: амбулаторные центры для детей тех сестер, которые заняты на работе, современное оборудование для больниц со слабым финансированием, стипендии для получения ученых степеней по уходу за больными, усилия по улучшению работы и образа медицинской сестры. Сюзан Бергер вкратце остановилась на усилиях, предпринимаемых в масштабах всей страны, чтобы добиться разрешения в завещаниях указывать право человека на добровольное ограничение мер по поддержанию его жизни. До сих пор эти усилия, впервые предпринятые Пегги Доннер, увенчивались незначительным успехом.