Парадная дверь открылась. Винсент тихо заржал при виде огромной женщины, маневрирующей на бетонных ступеньках. Когда она пересекла улицу, направляясь к своей машине, он уже сочинял первые строчки донесения. "Ровно в пять тридцать здоровая тетка вошла в дом". На бледном лице Винсента появилась косая ухмылка. "Затем она выкатилась из дома и запрыгала по ступенькам к своей машине. Точно в шесть пятнадцать уселась за руль. В шесть тридцать врубила двигатель..."

Поглощенный собой Винсент поздно среагировал, когда женщина развернулась на 180° и направила машину на него. За миг до того, как ее фары осветили его, Винсент распластался на переднем сидении, ударившись лбом о дверную ручку. Он обругал ручку, потом дверь и, наконец, толстую суку, из-за которой все произошло. Но больше всего он обругал себя за то, что взялся за работу, не зная толком, ни того, кто нанял его, ни того, что от него хотят.

А дело началось со звонка приятеля-бармена.

– Леонард, – сказал он, – наклевывается одно дельце. Тут одна телка спрашивает, не знаю ли я кого-нибудь, кто хочет быстро заработать хорошие бабки. Еще говорит, что тому, кто возьмется за это дело, следует помалкивать и делать то, что ему говорят. Я, конечно, сунулся выяснять детали, но эта падла так на меня посмотрела... И отстегнула полтинник, прибавив, что последует еще, если я подыщу кого-нибудь, кто задает меньше вопросов, чем я. Интересно? Я вот что скажу тебе, Леонард, телка странная, но толковая. К тому же у нее сиськи что надо.

Винсенту сразу не понравилась ни она, ни задание. Она назвалась Гиацинтой, имя, конечно выдуманное. Но не это важно. Ее дело – договориться и потом заплатить.

Они сошлись на авансе в две с половиной тысячи, и тогда она назвала один телефонный номер и имя – Георгина, снова вымышленное.

Винсент потер шишку, которая вскочила над левым глазом и послал куда подальше эту Георгину, которая заставила его сидеть в ненастье и получать шишки. "Леонард, – сказал он самому себе, – ты рискуешь по-крупному на этот раз, пусть даже за чертовски большие деньги."

Он продолжал наблюдать за домом, пока не убедился что Кристина Билл не собирается выходить из него, затем сунул нож в кожаный чехол ручной работы и свернул за угол, где стояла телефонная будка. На втором звонке женский голос ответил:

– Да?

– Это Леонард, – хрипло и монотонно сказал он.

– Да?

– Вы хотели знать обо всех, кто общается с Кристиной?

– И?

– Так вот, только что от нее ушла большая толстая женщина. Она пробыла у нее сорок пять минут.

– Мистер Винсент, вам было сказано звонить немедленно, как только к ней кто-то придет, не дожидаясь ухода этого человека.

– Послушайте, у вас голос не Георгины! Где эта Георгина?

– Мистер Винсент, выслушайте меня, пожалуйста. Когда Гиацинта платила вам, она вам сказала, чтобы звонить по этому номеру. А теперь либо вы делаете так, как вам говорят, либо имеете неприятности. Большие неприятности. Надеюсь, ясно?

Угроза возымела действие. Леонард Винсент не боялся того, кто сталкивался с ним с глазу на глаз, но этот ледяной бестелесный голос – иное дело. Он проклял себя еще раз за то, что ввязался в эту историю. – Да, ясно, – процедил он сквозь зубы.

– Вот и хорошо. Как долго вы следили за домом после того, как женщина из него вышла?

– Минут десять-пятнадцать. Точно не знаю. Впрочем достаточно долго. Она сидит дома как привязанная.

– Вот и хорошо. Возвращайтесь, пожалуйста, на место наблюдения.

– А как насчет сна?

– Вам уплатили, и уплатили хорошо за то, чтобы вы, мистер Винсент, следили за перемещениями этой женщины. А теперь возвращайтесь на место. И запомните – мы должны знать в ту же минуту, когда эта женщина с кем-то заговорила, а не после того, как от нее ушли. Звоните по этому телефону ровно в два, и мы поговорим о вашем сне. Да, вот еще что. Прежде чем уплатить вам аванс, женщина, которая вас наняла, навела справки и узнала о вашей тенденции бить людей, порой без всякого на то основания. Отныне без нашего разрешения вы никого не тронете пальцем. Надеюсь, и это ясно?

– Как скажите, – равнодушно ответил Винсент. – Это ваши деньги. – Он повесил трубку, долго глядел на нее, а затем на нее плюнул. По привычке проверив возврат монеты, он поехал наблюдать за домом.

В двухэтажном здании горело только окно жилой комнаты, занавешанное шторой. Время от времени на ней то возникал силуэт Кристины, то исчезал. Леонард Винсент вынул свой оселок и, напевая под нос одну и ту же мелодию, достал из "бардачка" второй нож.

Кристине не сиделось после того, как она проводила Дотти Дельримпл. Она принялась ходить из комнаты в комнату с нераспечатанным конвертом в руке. Внезапно она посмотрела на него так, словно не понимая, как он очутился у нее, и надорвала его.

Внутри находилось пять аккуратно перевязанных пачек стодолларовых банкнот по десять в каждой.

– Выбор ясен, – вслух произнесла она, припоминая слова старшей медсестры. Опять в воображении возникло лицо Дэвида. Кристина долго смотрела на пачки денег, затем швырнула их в ящик письменного стола.

– Выбор ясен, – тихо повторила она.

В четверг девятого октября, как и в течение трех предыдущих дней, синоптики Бостона предсказали прекращение устойчивого фронта низкого давления и дождя. Четвертый день подряд они садились в лужу.