– Послушай, если ты завтра вечером свободен, тогда заходи сюда в четыре. Поговорим, а потом пойдем ко мне и пообедаем. Познакомишься с Эми и моими ребятами и впридачу вкусно поешь. Она будет рада познакомиться с тобой. Даже если бы я не говорил ей, что ты платишь за ортодонтию малютки Берри.

– Звучит неплохо, – без энтузиазма сказал Дэвид.

– Пойдет тебе на пользу, – добавил Бен. – Между прочим, у Эми есть младшая сестра... – Он улыбнулся, и неожиданно они оба расхохотались. Дэвид не мог припомнить, когда он в последний раз так от души смеялся.

– Ты проигрываешь, Шелтон, – сказал Дэвид, медленно расхаживая по квартире. – Ты проигрываешь, и знаешь это. – Два часа, прошедшие после расставания с Беном, растянулись для него в десять.

За окном размеренный шум дождя время от времени перемежался со звоном литавр, громыхавших вдали. Сперва три комнаты превращались в пустой цирк, спустя несколько секунд – в клетку. Все труднее и труднее было усидеть на одном месте, все труднее и труднее сконцентрироваться, сфокусировать внимание на чем-нибудь. Надо позвонить кому-нибудь, подумал он. Позвонить кому-нибудь или игнорировать дождь и пойти побегать. Но перестать расхаживать по комнатам. Он взял кроссовки и подошел к окну. Сквозь залитое водой окно дневное небо производило довольно гнетущее впечатление. Затем, как бы предупреждая, вспышка молнии окрасила комнату в причудливый бело-голубой цвет. Послышался нарастающий гул, за ним взрыв, от которого задрожали стены квартиры. Он бросил спортивные туфли в угол шкафа.

Он распознал это чувство. Оно было ему прежде знакомо – по автомобильной аварии. С него все тогда и началось. Беспокойство не проходило, а только возрастало.

Есть ли в аптечке что-нибудь? Лорен всегда там что-то держала от головной боли. На случай, если хождение не прекратится. На случай, если одиночество станет непереносимым. Тебе ничего не нужно, но так, на всякий случай. На случай, если одолеет бессонница. На случай, если ночь покажется нескончаемой.

Он снова принялся ходить из одного конца холла в другой. Всякий раз замирал у двери ванной. Просто на случай...

Он резко открыл дверь ванной и остановился перед зеркальной домашней аптечкой. Остановился, чтобы обратиться к себе самому. Потом медленно вытянул руку и коснулся своего отражения. Его глаза, затуманенные страхом одиночества, встретились с глазами двойника напротив. Прошла минута. Затем вторая. Постепенно губы перестали дрожать. Дыхание стало глубоким и ровным. "Ты не одинок, – сказал он самому себе тихо. – У тебя есть друг, который за восемь лет научился любить тебя... несмотря ни на что. У тебя есть ты сам. Открой эту проклятую аптечку, возьми таблетку – и потеряй его. И все эти годы, и он... просто пропадут. Вот тогда ты действительно станешь одиноким".

Дэвид опустил руку. Лицо приобрело решительный вид; уголки губ раздвинулись, и он улыбнулся. Потом кивнул себе... раз, другой, третий. Все быстрее и быстрее. В глазах появилась целеустремленность и решительность.

"Ты не одинок", – проговорил он, повернулся и пошел в жилую комнату. "Ты не одинок", – повторил он, вытягиваясь на тахте. – "Ты не одинок"...

Спустя двадцать минут, когда зазвонил телефон, Дэвид все еще лежал. Он быстро дочитал последние строки поэмы Фроста, перевернулся и снял трубку.

– Дэвид, я боялся, что ты еще не пришел, – послышался в трубке голос Бена.

– О нет, я дома, – сказал Дэвид. Он улыбнулся и добавил: – Я по-настоящему дома.

– Тем лучше. Наслаждайся свободным временем, пока оно есть, – возбужденно проговорил Бен. – А то через пару дней тебе на работу.

Волна эмоций захлестнула Дэвида.

– Бен, что случилось? Говори медленно, чтобы я все запомнил.

– Мне только что, Дэвид, звонила одна медсестра из твоей больницы. Она сказала, что может однозначно помочь снять с тебя обвинение в убийстве Шарлотты Томас. Через два часа мы встречаемся в кафе. По-моему, она говорила серьезно, так что, приятель, если я прав, то твой кошмар позади.

Дэвид поднял голову и посмотрел в сторону ванной.

– Спасибо, – проговорил он наполовину себе, наполовину в трубку. – Бен, я могу прийти? Я не должен присутствовать?

– Пока я не выясню, что хочет сказать эта женщина, тебе нет смысла подключаться. Скажу тебе вот что. Жди меня у себя в девять, нет, давай лучше в девять тридцать, сегодня вечером. Приду – обо всем расскажу. Если повезет, наш завтрашний обед превратится в празднование.

– Было бы просто здорово, – мечтательно протянул Дэвид. – Скажи, а кто эта сестра?

– О, она сказала, что знакома с тобой. Ее фамилия Билл. Кристина Билл.

При упоминании этого имени эмоции снова переполнили душу Дэвида. – Бен, вот ее я и пытался вспомнить в твоем офисе. Помнишь, я еще сказал, что временами испытываю смутные предположения?

– Помню.

– В ее словах было что-то такое... Кристина Билл. Она произнесла их сразу же после того, как я кончил трепаться с мужем Шарлотты. Она шепнула, что гордится тем, как я говорил с Хатнером, и... потом прибавила: «Не беспокойтесь. Все образуется», и пропала. Бен, ты считаешь...