В Хаддлстоне, расположенном в штате Нью-Хемпшир, до которого девяносто минут езды на север от Бостона, смыло крытый мост, простоявший сто пятьдесят лет – таким сильным оказался напор Кристального ручья, превращающегося в августе в мелкую речушку.

Аварии на сумасшедшей дороге № 128, никогда не бывавшие здесь редкостью, увеличились втрое.

Для Дэвида Шелтона, однако, как и для большинства людей, проживающих в этом районе, последствия неослабеваюшего ливня оказались более коварными. Свыше мили отделяло его дом от финансового квартала и юридических фирм Уэллмена, Мак-Коннелла, Энрайта и Гласса. Рассерженный на весь мир и недовольный бездействием, он решил бросить вызов судьбе и отправился на встречу с Беном пешком. Не пройдя и квартала, он вымок до нитки. "Промокать так промокать", упрямо решил он, пригибая голову под сильным ветром.

Офисы нужной ему фирмы занимали почти весь двадцать третий этаж здания из алюминия и зеркал. Это был самый шикарный небоскреб во всем штате. – Неудивительно, что он содрал с меня 10 000, – пробормотал Дэвид. Три женщины с привычным спокойствием регулировали поток посетителей на пространстве, которое не уступало по величине всему офису Дэвида.

Чувствуя себя утонувшей крысой, он хотел было попросить у строгой секретарши полотенце и смену белья, но приглядевшись к ней, понял, что подобным фривольностям здесь не место. – Мистер Гласс, – робко произнес он. – У меня назначена встреча с мистером Глассом. – Женщина, почти не скрывая своего изумления, указала ему на ряд кожаных кресел. До него донесся переливчатый сигнал, сообщавший о том, что к Бену пришли.

Какие бы цели ни преследовали специалисты по интерьеру, подумал Дэвид, задача сделать здесь клиентов, чувствовавших себя утонувшими крысами, менее бросающимися в глаза явно не входила в их число. Безвкусное изобилие выражалось в золотистом ковровом покрытии, в котором нога утопала по щиколотку, оригинальных масляных полотнах на стенах и джунглях из бамбуковых пальм и гигантских папоротников. За стеклянными перегородками находилась солидная библиотека. Самое интересное то, что ею воспользовались несколько человек.

Бен выскочил из-за угла, улыбнулся, глядя на жалкий вид Дэвида, и протянул обе руки.

– Либо ты шел пешком, либо это наглядный ответ на "Ураган семьдесят восьмого".

– И то, и другое. – Дэвид взял ладони адвоката в свои руки и сжал их. Бен был его последней надеждой... островком в мире безумия и беспорядка.

– Уже обедал? – спросил тот, когда они шли в его офис.

– Вчера. Но прошу, мне ничего не надо. Если хочешь, сам поешь.

– Мясной хлеб а ля Эми? – Он вытащил коричневый пластиковый пакет из стола. – Здесь хватит на двоих. Точно не хочешь?

– Нет, спасибо, – отказался Дэвид, оглядывая кабинет Бена, в котором царил беспорядок, резко контрастировавший с остальными комнатами и залами, отличавшимися строгостью обстановки. Повсюду были разбросаны книги и журналы с многочисленными закладками из ценных бумаг, сложенных пополам, а стены увешаны фотографиями в рамках и рисунками пером. – Твои коллеги допускают такую простоту? – спросил он, указывая рукой на валявшиеся тут и там книги.

– Они принимают меня за уличного малого, – усмехнулся Бен. – Один из моих партнеров раз даже назвал мой офис "норой". Одна эта комната обходится в тысячу долларов в месяц, а для него она "нора". – Он принялся за бутерброд, одновременно говоря. – Сегодня ты выглядишь лучше, чем вчера. Продолжаем держать удар?

– Меня временно уволили с работы, – сухо заметил Дэвид.

– Что?

– Временно уволили. Этим утром ко мне зашла доктор Армстронг, отвечающая за подбор кадров. Из всей больницы только ей, черт возьми, до меня есть дело. Так вот, она позвонила и сказала, что хочет зайти ко мне. Догадываясь, о чем пойдет речь, я предложил ей все сказать по телефону, но она настояла на своем и сама пришла ко мне в кабинет. Какая удивительная женщина!

– И что произошло дальше?

– Дальше произошло следующее. Накануне вечером заседал профессиональный исполнительный комитет и голосовал, хотя она была против, за то, чтобы я добровольно ушел с работы и лишился привилегий хирурга до тех пор, пока обстановка не прояснится.

– Этот ваш исполнительный комитет не теряет времени даром, – хмыкнул Бен.

– По словам доктора Армстронг, мое изгнание из больницы возглавил Уоллас Хатнер, начальник хирургического отделения. Он также помогает мужу убитой женщины вчинить мне иск в связи с преступным пренебрежением обязанностями врача. Если меня найдут виновным, они готовы сразу же действовать. Доктор Армстронг еще сказала, что они сделали мне одолжение, попросив меня уйти добровольно, чтобы не заносить в мою личную карточку решение о принудительной отставке. Хотя я думаю, что они пошли на это, чтобы меньше возиться с бумагами.

– Сволочи! – выругался Бен.

– Все одно к одному. Еще до моего ареста это место превратилось в айсберг, на который опасно ступать ногой. Там все посходили с ума. Я... я просто не знаю, как быть. Я готов сражаться, но не имею ни малейшего представления, с кем и за что сражаться...

– Легче на поворотах, – оборвал его Бен. – Сражение только начинается. И теперь я наношу удары, а ты дожидаешься своего шанса. Сегодня мы обменяемся идеями в отношении того, кто и почему, а завтра начнем планировать, что делать. Где-то должен быть ответ. Надо только набраться терпения и не пороть горячку. Мы отыщем этот ответ.