— Ну, конечно же. — Шон щелкнул пальцем по бутылке виски, совершившей круг и вернувшейся к нему. — Джон Маги, погибший в Первой мировой. Его младший брат… точно, Деннис, отправился в Америку и сколотил там состояние. Я как-то не сопоставил раньше.

— Не знаю, насколько сентиментален нынешний Маги, — продолжила Джуд, — но могу предположить, что он, как и я, вырос на историях об Ирландии и Ардморе и теперь хочет укрепить связь с родиной своих предков. Я это понимаю.

— Янки так носятся со своими предками! — Дарси подвинула к себе бутылку. — Никогда этого не пойму. Предки… они же давно в земле, верно? Хотя, если сентиментальность поможет скрепить эту сделку, ради бога.

— Простите, во мне заговорил психолог, но сентиментальность — лишь одна сторона медали. Маги нацелен на выгоду. Иначе он не владел бы одной из самых больших в Штатах компаний. И по тем же причинам он дорожит своей репутацией.

— А мы дорожим своей, — вставил Шон.

— Знаю я твою репутацию, — язвительно усмехнулась Дарси.

— Но ей далеко до твоей.

— Я хотя бы не соблазняю друзей детства,

Глаза Шона угрожающе вспыхнули. Предупреждая драку, Эйдан выставил руку между ними.

— Что еще? В чем дело?

— Она разозлилась из-за того, что я поцеловал Бренну.

— Нашли из-за чего цапаться… — Эйдана убрал руку. — Бренну О'Тул?

— А какую еще?

— С чего это вдруг ты целовал нашу Бренну?

— О господи! Можно подумать, я схватил ее за волосы, бросил на кухонный пол и трахнул, преодолев ее яростное сопротивление.

— Вы катались по кухонному полу?

— Нет! Господи, никакой личной жизни в этой семейке! — Шон закрыл глаза, надавил пальцами на веки. — Да, я поцеловал Бренну, и, представьте себе, не в первый раз. И, думаю, не в последний. Почему это так удивляет и злит всех вас?

Дарси невозмутимо сложила на груди руки. Она узнала все, что хотела. Шон не сказал, что инициативу проявила Бренна. Если бы речь шла о ком-то другом, Дарси решила бы, что из-за самомнения, но Шона она видит насквозь: он защитил женщину. Это и порадовало ее, и встревожило.

— Просто это странно, — буркнул Эйдан.

— Я и не злюсь, но удивлена, не спорю. Ведь Бренна уже видела тебя голым. Конечно, прошло несколько лет, но такое не забывается. И поскольку я сама хорошо разглядела твои причиндалы, никак не пойму, чем она так заинтересовалась, — торжествующе проговорила Дарси.

— Спроси у нее. — Шон не стал бы развивать эту тему, если бы не его уязвленное самолюбие. — Мне было всего пятнадцать, а вода была холодной. Видишь ли, мужчина не может выйти из ледяной воды в лучшем виде.

— Это твоя версия, парень, ее и держись.

— Могла бы отвернуться. Хотя ты всегда была извращенкой.

— С чего это мне отворачиваться? Все смотрели. Видишь ли, Джуд, он потерял в море плавки, а понял это, только когда вышел из воды совершенно голый. Я до сих пор жалею, что под рукой не оказалось фотоаппарата.

Джуд с сочувствием посмотрела на Шона.

— Я всегда сожалела, что расту единственным ребенком, но теперь… ой! — Она прижала ладонь к животу.

— Что? Что случилось? — Эйдан вскочил, готовый подхватить жену. — Ну, вот, вы расстроили ее своей перебранкой.

— Да нет. Просто ребенок шевелится. — Джуд схватила руку Эйдана и приложила к своему животу. — Чувствуешь? Как волны перекатываются.

Паника Эйдана сменилась благоговением.

— Какой резвый!

— Это же семейный совет. Почему бы и малышу не сказать свое слово? — Шон поднял кружку: — Будьте все здоровы!

Шон отправился навестить Мод. При ее жизни он навещал Мод раз или два в неделю и не видел причин изменять этот порядок после ее смерти. К тому же, там, где она обрела вечный покой, отлично думалось.

И это не имело никакого отношения к тому, что тропинка к старому кладбищу вилась мимо гостиницы. Вряд ли он встретит Бренну, но если не пойдет в ту сторону, уж точно ее не увидит. Мудрая Мод оценила бы его логику.

Гостиница возвышалась на величественном утесе. И хотя с утра еще было холодно, некоторые постояльцы уже покинули свои номера и любовались раскинувшимся внизу морем. Шон тоже любил смотреть на прыгающие на волнах суденышки, но он всегда благодарил судьбу за то, что его предки не стали рыбаками, а построили паб.

Тим Райли и его команда дружно вытягивали сети, море волна за волной катило свои воды, а в голове Шона в том же ритме сошлись в музыкальной дуэли флейта и виолончель.

Туристам жизнь рыбаков наверняка представляется романтичной, уходящей корнями в историю и традиции, но Шон, ежась на холодном ветру, точно знал, как своенравна судьба рыбака, как одиноко и холодно в бурном море.

Именно романтика разжигала воображение Мэри Кейт, заприметившей на утесе Шона. В устремившем взгляд на далекий горизонт темноволосом красавце она видела героических персонажей, живущих в мечтах каждой влюбленной юной девушки.