– Убивать было обязательно?

Он оценил её хладнокровие и ответил коротко, сообразив, что поймёт:

– Да.

Люди во всём подчинялись ей, так что Карлу не пришлось лишний раз напоминать о своём присутствии. Только велел тем, кто тащил Вольфа, идти впереди. Хотел быть уверенным, что в безопасности останется не только тыл. Обезболивающее действовало быстро, а вскоре ещё Вольф, как слышащий, надавил на информационное поле Карла: "Внимание, впереди нечто!"

– Всем стоять, - тихо, но с напором на горло сказал Карл и прошёл мимо небольшой цепочки людей, послушно, хоть и сжавшись, вставших на месте.

Они прошли всю платформу. Осталось только выйти наружу, а там их должен был забрать катер. Погребённые взрывом, сим-вормы не могли бы вылезти из-под завалов.

Так что же там, впереди?

Сообразить нетрудно. Легко распадающаяся на составные части плёнка просочилась наверх. Точнее - её остатки.

Карл, осторожно потянувшись сознанием за дверь, выводящую наружу, чуть не сразу уткнулся в мягко сморщившуюся от его пси-прикосновения оболочку чужеродного ментала и мгновенно отпрянул, вспотев от паники: а вдруг она его засекла?! Но симбиот лихорадочно занимался воссозданием самого себя, добирая остатки из-под завала, и не успел заметить, что его потревожили... Пронесло...

Переглянулся с Вольфом, висевшим на руках переселенцев.

"Тут я тебе не помощник", - покачал головой старший призрак.

Карл задрал голову. Может, попробовать через верхние этажи? Не пойдёт. По дороге придётся всё взрывать, чтобы пробиться в жилые помещения. А необходимых для такого количества взрывов гранат у него нет. Плюс ко всему опасность, что плёнка при первых звуках взрыва немедленно метнётся к ним, сюда, - и прощай, операция по спасению переселенцев - и самих себя...

... Он снова погнал джип.

– И что ты сделал?

– Взорвал дверь, - сказал он, не удивляясь моему вопросу.
– Это был единственный очевидный выход. Последние гранаты - на плёнку. Внутри плёнки. Я заманил её на себя - так легче. Она хотела разложить меня на составляющие, как обычно делает, но я-то уже вошёл в ритм с нею. А там, дальше, всё на интуиции. Опоздал бы на мгновение - конец.

Насчёт того, что произошло в результате взрыва, он промолчал. Говорить не хотел. Понадеялся, что без него увижу. Я - увидел: он взял шлем у Вольфа, скомандовал переселенцам спрятаться за стеной коридора - и после взрыва, освободившего дорогу из подвалов платформы, шагнул навстречу плёнке. Когда она обтекла его - ослабевшая от потери собственного "тела", не имеющая пока возможности наброситься как обычно, он и впрямь что-то взорвал вокруг себя. Только эти штуки хоть и назывались гранатами, имели странное, для меня, свойство: огонь жидким фонтаном растёкся вокруг человека - а затем резко хлынул во все стороны. Огненные волны сожрали плёнку за несколько секунд, и та просто не успела уйти. Такого сумасшедшего поступка от человека она точно не ожидала.

И - реабилитация в госпитале. Вольфу и впрямь повезло больше: всего лишь сломаны челюсть и нога. Раздавленные мышцы не в счёт: их привели в порядок прямо на катере, уносящем с планеты выживших переселенцев. А вот иссечённому осколками гранаты, по сути - устроившему самосожжение, Карлу пришлось плохо: мало того что вплавленные в тело клочья скафандра пришлось выдирать из плоти, так площадь сгоревшей кожи оказалась настолько велика, что, даже переведя напарника на стимуляторы, Вольф совершенно спокойно ожидал, что парень медленно, но верно зачахнет и умрёт. И, если б не та женщина, командовавшая переселенцами, старший призрак вообще бы оставил полумёртвого напарника умирать на опустевшей без людей планете. Карл выжил. Наверное, потому - так думал я - что его вовремя привели в сознание, а он, вернувшийся из небытия, яростно воспротивился смерти.

– Ты спас переселенцев, - полуутвердительно-полувопросительно сказал я.

– Всё ещё хочешь отыскать во мне человеческое?
– хмыкнул Карл.
– Ну и глупо. Я собственную шкуру спасал, потому как деваться некуда было.

– И что ты сделал с тем однокашником?
– спросил я, надеясь не увидеть и не испытать того, что он вспоминает.

– Я же сказал - убил. Только - никакого удовольствия. Он всё равно сбрендил, ничего не понимал, и в госпитале с ним не знали, что делать. Оказывается, у него была слабая психика, а стимуляторы он принимал, как и другие. Так что я поверил, когда вспомнил, что именно он сказал про меня: такие, как он - на грани сумасшествия, часто прозревают тоньше и больше обычного призрака. А то сначала я не верил: программа-то во мне сильная была по тем моим временам и силам. Не пробьёшь.

– Вольф именно этого ожидал, когда сказал про него?

– Не знаю. Вполне возможно. Он был очень практичным. Я плохой слышащий, но был момент, когда я считал с него мысль: зачем госпиталю тратиться на содержание безмозглого растения, если можно потратиться на что-то другое?

Карл замолчал, переключившись на происходящее перед машиной. И я помолчал немного, глядя в ветровое стекло, после чего предложил:

– Хочешь узнать, что ты сказал Вольфу? Ну, после чего ты загремел в реанимацию?