— Раздевайся.

Лена вскинула на него испуганные глаза.

— Зачем ты так?..

Олег молча ждал.

Лена опустила голову. Неуверенно коснулась верхней пуговицы школьного пиджака, расстегнула, сняла пиджак, оглянулась, ища куда положить, и бросила на доски. Расстегнула молнию на юбке.

— Пойдем ко мне… — тихо попросила она. — Ее сегодня точно не будет до шести…

— Раздевайся.

Лена сняла юбку и футболку. Попыталась обнять его. Олег отстранился.

— Ложись.

Лена присела на доски, потянула его за руки к себе:

— Иди сюда…

Олег отбросил ее руки.

— Я воровать не умею, — срывающимся голосом сказал он. — Ты сначала у мамы разрешения спроси. И у Томаса, — повернулся и пошел вниз, к реке.

Лена закрыла лицо руками и заплакала, свернувшись на холодных досках…

— Иностранцы!! Ребя, иностранцы-ы! — детдомовцы всех возрастов толпой кинулись во двор. — Петух! Сеструха твоя приехала!

У железной ограды стоял красный «Икарус». Белка, ослепительная, нездешняя, разговаривала с воспитателями. Иностранцы пялились из окон, кое-кто вышел из автобуса, разминая ноги, оглядываясь. Бородатый мужик в шортах до колен что-то спросил Белку, указывая на дом, она ответила, бородатый восторженно заорал своим, те высыпали из автобуса, начали совать малышам жвачку и безделушки. Бородатый бесцеремонно растолкал воспитателей, выстроил в ряд, поставил сюда же подошедшего Олега, сфотографировал на фоне дома, с сияющей Белкой в центре.

Белка выбралась из толпы, крикнула что-то иностранцам, указывая на часы, и отошла с братом в сторону.

— Ты откуда? — спросил Олег.

— Практика. Итальянцев в Оптину Пустынь возила… Как ты?

— Нормально.

— А знаешь, где я вчера вечером была? — загадочно спросила Белка. — У мамы.

— У чьей?

— У нашей. Нашей с тобой.

— У меня нет матери, — сказал Олег. — И не было.

Белка покачала головой:

— Не надо так, Олежка. Она сама себя наказала. Ты знаешь, она ведь так и не вышла замуж…

— Да мне наплевать, вышла она замуж или нет! — заорал Олег. — Она мне чужая, поняла! А ты ходи к ней, ходи, может, денег даст! А про меня передай — пусть забудет, а я про нее давно забыл!

— Глупый ты, Олежка, — вздохнула Белка. — Она плакала весь вечер. И я с ней на пару. Весь вечер ревели в два ручья… На вот, — она протянула черный кожаный футляр.

— Что это?

— Бритва. Подарок тебе.

— Подарок? — спросил Олег, весело улыбаясь. Он открыл футляр, бритва выпала на землю. — Подарок от любимой мамочки! — он изо всех сил ударил по ней каблуком.

Белка испуганно смотрела, как он приплясывает, с хрустом давя пластмассовый корпус.

— Руки! — заорал Олег. — Руки дай! — он сгреб обломки и вместе с землей вывалил в покорно подставленные сестрой ладони. — На! Пойди брось ей в морду! От любящего сына!

— Какой же ты злой, Олежка, — тихо сказала Белка. — Какой же ты злой!..

Во дворе производственного комбината, где стояли трактора и грузовики, одноклассники отмывали руки от масла, брызгаясь и уворачиваясь от воды. На улице за воротами стояла вишневая «семерка». Олег скользнул по ней глазами, потом присмотрелся: в кабине сидела Людмила Александровна, нервно курила, поглядывая в их сторону.

Когда Олег вышел из ворот, она бросила сигарету и открыла было дверцу, но он с компанией базовских ребят двинулся по дальнему от нее тротуару. Кричать через улицу она не решилась и снова села за руль, Олег искоса с усмешкой следил за ней. «Семерка» рывками двигалась по другой стороне улицы, то отставая, то обгоняя их. Когда компания пошла через улицу, машина проскочила мимо и с визгом тормозов остановилась за переходом.

— Олег!

Все обернулись, кто-то присвистнул, разглядывая роскошную тетку с «Жигулями», кто-то протянул: «Ну, ты даешь, Петух!». Людмила Александровна нервно сжимала губы, ожидая, когда Олег подойдет, ее раздражало веселое внимание этих мальчишек, остановившихся поодаль, свидетелей объяснения.

— Я хочу с вами поговорить…

Олег молча слушал.

— Собственно, я… хотела вас пригласить к нам…

— В четверг?

— Когда хотите. Я, может быть, тогда неверно выбрала тон, но… я не понимаю, на что вы могли обидеться… Лена болеет, и вы должны ее навестить…

— Я никому ничего не должен, — он двинулся дальше.

— Подождите! — вскрикнула Людмила Александровна. — Вы хотите, чтобы я унижалась? Хорошо… если вам так хочется… — она шарила дрожащими пальцами в пустой пачке, скомкала, бросила на асфальт. Олег протянул ей «Астру», она прикурила, глубоко затянулась, из последних сил сдерживая слезы, — Хорошо: я прошу вас! Прошу!.. Я не понимаю, что происходит… Я искала ее по всем больницам… в моргах… Я боюсь… Она третий день молчит… — она досадливо отвернулась, вытирая слезы. — Ну вот… Вы это хотели увидеть, дрянной мальчишка?.. Вы довольны?..

В дверь комнаты постучали. Лена отстранилась от Олега, быстро оправляя волосы. Они сидели рядом на диване, учебник валялся на ковре.

— Да, мам!

Людмила Александровна заглянула в комнату:

— Я на полчаса… Здравствуй, Олег. Лена, разогревай, давайте обедать. Да, из сумки возьми, — она направилась в ванную.

— Ура, мороженое! — Лена вприпрыжку помчалась на кухню, мимоходом чмокнула мать в щеку.

— Ну что такое опять? — Людмила Александровна раздраженно щелкала выключателем, — Олег, будь добр, вкрути новую лампочку!