— Значит, если человек победил — он прав? — спросил Иванов.

— В общем, да.

— А если погиб? Значит, не прав?

— Ну-у… — Владик пожал плечами. — Матросова ведь не посылали на пулемет бросаться. Если бы он взорвал дот гранатами, пользы было бы значительно больше. Чисто советский подвиг: бросаться на пулемет вместо того, чтобы научиться по-человечески гранаты кидать… Старик! — он поднял ладони. — Если ты хочешь возразить, заранее с тобой согласен. У каждого предмета две стороны…

— Владик, — на кухню вплыл пестрый воздушный шар, — ты же обещал…

Владик беззвучно вздохнул и закатил глаза.

— Я не пью, малыш. Мы просто разговариваем.

— Олег! — заглянула Алла, таинственно улыбаясь, поманила: — Иди скорей! — Она провела его в комнату, — Обещанный сюрприз.

В комнате появились новые гости. Спиной к дверям стояла девушка в белом костюме, с распущенными до пояса русыми волосами. Алла потянула ее за локоть, девушка, не прерывая разговора с молодой хозяйкой, обернулась…

— Здравствуй, — сказал Иванов.

— Здравствуй, — растерянно ответила Лена. Она почти не изменилась за два года, просто превратилась из девчонки-школьницы в молодую женщину.

Алла с хозяйкой отошли, они остались вдвоем друг напротив друга…

Лена стояла на тротуаре, зябко пряча руки в карманах пальто, улыбалась, наблюдая, как Иванов неумело голосует, пытаясь остановить машину. Из переулка вышла компания — трое рослых спортивных парней и девица, они тоже помахали проезжающему такси, обошли Иванова и стали голосовать впереди. Иванов глянул на них, на Лену — она улыбнулась ему и тотчас крикнула: — Зеленый!

Иванов снова поднял руку. Такси, тормозя, промчалось мимо компании и остановилось метрах в десяти за Ивановым. Он двинулся было к машине, но в этот момент мимо, опережая его, побежал один из парней. Иванов автоматически, не задумываясь, поставил подножку, Парень покатился по мокрому асфальту…

Иванов сидел в маленькой, уютной кухне, Лена, опустившись перед ним на корточки, очищала перекисью ссадины у него на скуле.

— Ну зачем ты полез, глупый. Ты же видел — их трое… Это тебе не Калуга… Сам на ногах едва стоишь, — она снова смочила вату из пузырька. — Алла говорила, ты чуть не погиб в армии. Правда? А что случилось?

— Потом. Когда-нибудь… Ты одна здесь?

— Да, с предками разъехались.

— Я звонил тебе в Калуге.

— Отца перевели в Москву, сразу после Швейцарии.

— Она отложила пузырек и вату и оперлась локтями ему о колени, подперев щеки ладонями, внимательно рассматривая его лицо.

— А ты совсем седой… Раньше было только вот здесь…

— А ты совсем не изменилась.

— Я очень изменилась. Все изменилось… — Она вдруг тихо засмеялась. — Я только сейчас — тебя увидела и поняла, как же я тебя боялась… Я на уроках тебя рисовала. Все тетради изрисованы… Романтический герой. Страдающий. Сильный. Загадочный.

Иванов наклонился к ней. Лена, не меняя позы, коротко поцеловала его и чуть отвела голову.

— Подожди… Успеем еще…

Владик навел «полароид», огляделся по сторонам:

— Эй, отец! Слышь, отец! Увековечь! — он сунул аппарат в руки какому-то ханыге. — Становись сюда. Смотри, чтоб все влезли. На эту кнопочку нажмешь.

Он кинулся к ступенькам ЗАГСа, где уже стояли Иванов с Леной, его жена и Белка — все в джинсах и куртках, у Лены маленький букетик роз — улегся на ступеньку у них под ногами.

— Мочи!

Полыхнула вспышка, ханыга с изумлением смотрел на выезжающий из аппарата снимок. Владик отнял у него «полароид».

— Спасибо, отец! Родина не забудет! По машинам!

Все стали садиться во Владиковы «Жигули». Белка оглянулась:

— Так и не приехали?

— Откуда! — весело сказала Лена. — Они на дачу убыли. Мать все отгулы собрала. Кампания протеста.

Владик врубил магнитофон в машине, лихо рванул с места. Проезжая мимо остановки, запруженной народом, высунулся из окна и заорал:

— Ура, товарищи!

— Владик! — взвизгнула жена. — Ты разобьешься!..

Из комнаты гремел магнитофон, Лена, Владикова жена и Алла на кухне резали, мешали салаты, Владик доставал из холодильника бутылки, Иванов стоял столбом с той же растерянной улыбкой, что и возле ЗАГСа, наблюдал за суетой, не вполне веря в реальность происходящего.

— Свадьба — класс! — веселился Владик. — А то — сто человек народу, половину — первый и последний раз видишь, сидишь, как голый.

Жена обиженно оглянулась на него.