— Десять тысяч за разрядившийся артефакт? — вытаращил глаза здоровяк.

— Угу. Круто я его развел, да?

— Так эта… — Контейнер сделал большой глоток виски. — С чего бы это концу нам такие деньги платить? Здесь, типа, грязно!

— Что?

— Ну, эта, типа, нечисто. Вот. Здесь.

Ответить Копыто не успел. Обдумать слова подчиненного тоже. Потому что второй подчиненный как раз в этот момент принес «Повелитель Вероятностей». В смысле, то, что от него осталось.

— Наступил кто-то, — сделал вывод Иголка, беззаботно помахивая чем-то расплющенным. — У наших ботинки тяжелые…

Уйбуй громко выругался.

— Копыточко, — донеслось из телефона. — Копыточко, что там с моим артефактиком?

Конец заподозрил неладное.

— Приезжай, — после паузы буркнул уйбуй. — Деньги бери и приезжай. Десять тысяч бери, как договаривались. Без денег не отдам.

Контейнер нехорошо улыбнулся и показал, как именно открутит концу голову. Копыто, поразмыслив, согласно кивнул. Иголка хихикнул.

Но Харций не был идиотом, а потому, не услышав в голосе дикаря энтузиазма, насторожился:

— Копыточко, а ты уверен, что с артефактиком все в порядке? Он цел?

— Цел, цел…

— Ты уверен?

— Уверен, уверен… Приезжай, в натуре… Только с деньгами.

Хотелось мчаться в Форт, не разбирая дороги. Затребованные дикарем десять тысяч у конца были: это все, что оставалось на карточке «Тиградком», но природная осмотрительность не позволила Харцию попасть в ловушку.

— Оставайся у себя, — произнес конец важно. — К тебе мой посыльный подъедет. Хван.

— Зачем хван? — насторожился Копыто. Четырехрукие убийцы наводили на Красных Шапок панический ужас. — При чем тут хван?

— Затем, — охотно объяснил Харций, — что, если все будет в порядке, он артефакт заберет и деньги заплатит. А если ты меня обманываешь, то он тебе бандану отрежет. В смысле — то, что ты там, под банданой, носишь. И стоить это будет те же самые десять тысяч…

Уйбуй скривился. Лишаться почти уже заработанных десяти тысяч страшно не хотелось, но встреча с хваном не сулила ничего хорошего.

Копыто печально посмотрел на раздавленный «Повелитель».

— Совсем забыл сказать, Харций, — пропал твой артефакт. Тута его кто-то…

Конец не стал выслушивать рассказ уйбуя. Отключил телефон, бросил его на соседнее сиденье, положил руки на руль и опустил голову. Бывает так: хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно. Черная полоса оказалась чересчур широкой, даже такая мелочь — поиск базового артефакта Барабао — не удалась. «Все против меня!» Харцию мерещились соплеменники: добродушные толстяки в разноцветных пиджаках, шелковых рубашках и золотых цепях. Большинство сжимало в руках бейсбольные биты с торчащими гвоздями. «Я разбудил Барабао!» Фраза звучала приговором.

«Птиций! — Впервые с начала кризиса Харция посетила действительно дельная мысль — управляющий „Ящеррицей“ пользовался большим авторитетом в семье и мог заступиться за непутевого приятеля. — Надо ехать в „Ящеррицу“, а там будь что будет!»

Клуб «Ящеррица».

Москва, Измайловский парк,

6 ноября, суббота, 14.23

— Теперь, Захар, вам известно все. — Сантьяга сделал маленький глоток красного вина и вернул бокал на стол. И ни на мгновение не оторвал от епископа внимательный взгляд черных глаз. — Вы понимаете, что я ничего не скрыл — в противном случае разговор потерял бы всякий смысл.

Треми молча кивнул. Он понимал. И, самое главное, верил. Сантьяга умен, он никогда не рассказывает все, что знает, всегда оставляет в запасе пару-тройку фактов, способных повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов — кто знает, что потребуется Великому Дому Навь? Но сейчас — Захар не сомневался — комиссар был искренним до конца. Слишком важный вопрос обсуждался. Речь шла не о тактике — о стратегии. Не интригу замыслил Сантьяга, а грандиозный замысел, призванный исправить старые ошибки и изменить будущее целой семьи. Ум, проницательность и хитрость против многовековой ненависти и смертельной вражды.

— У нас есть шанс, Захар.

— План, — поправил комиссара Треми. — У нас есть отличный план.

— Вы в него верите?

— Вы ведь знаете, как я отвечу, — поколебавшись, произнес епископ.

— Вам надоело убивать братьев.

— Да. — Захар отвел взгляд, побарабанил пальцами по столешнице. — Но ведь и вы не хотите продолжать войну.

— Вы верите в мой план? — с нажимом повторил вопрос Сантьяга.

Непоколебимая вера в успех, в то, что предстояло сделать, была одним из ключевых условий достижения цели. Треми понял это, когда нав объяснил ему его задачу — без стопроцентной уверенности в себе за нее не стоило браться. Епископ прищурился, вспоминая слова Сантьяги, интонацию, жесты… Нет сомнений — нав заинтересован в успехе, для него это важно.