— Его общество мне неприятно.

— А мое?

— С тобой было… интересно. — Маркиз выдержал паузу, посмотрел Крылову в глаза, чуть скривил губы.

— А теперь?

Никита спросил и замер, со страхом ожидая ответа. С таким же страхом, с каким ожидал открытия карты в «Королевском Кресте». Он почувствовал, что от ответа Барабао зависит очень и очень многое…

— Теперь с тобой неинтересно, чел Никита, совсем неинтересно. — Показалось или в голосе маркиза на самом деле скользнула грусть? Впрочем, какая разница? — Мы больше не встретимся…

— Но…

— …поскольку с тобой действительно было интересно, я дам тебе совет: посмотри расклад еще раз. Внимательно посмотри. Очень внимательно. Ты кое-что упустил.

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки.

Москва, Бутово,

6 ноября, суббота, 18.08

— Ну, что, старый фруг, соберешь феньги к сроку?

Кувалда выловил уйбуя случайно: Копыто выбрался из «Средства от перхоти» в тот самый момент, когда во дворе Форта остановился фюрерский «Форд-Экспедишн». Вождь направился было к личному подъезду, но, увидев опального приятеля, притормозил.

— У тебя офин фень остался.

— Я помню, фюрер, — вытянулся Копыто. — Я все помню!

Уйбуй изо всех сил старался не покачиваться: участие в поминках по безвременно почившему артефакту здорово отразилось на координации движений.

— Много собрал?

— Много, — неопределенно ответил уйбуй. — Сам даже удивляюсь, как много.

Кувалда недоверчиво посмотрел на Копыто и вдруг сделался подозрительным:

— Тогфа почему не несешь? Потеряешь еще… феньги — это такая вещь, потерять очень фаже легко. Неси давай. Вот прямо сейчас неси!

— Да времени нет! — не растерялся уйбуй. — Все суета какая-то… Там копеечку найдешь, здесь монетку… Я думаю, соберу всю сумму, тогда и принесу. И тебе приятно, и мне лишний раз не бегать.

— Мне по-всякому приятно.

— А я эта… чисто из суеверия не хочу. Вдруг я тебе денег отнесу, а они после этого и кончатся.

— Кто?

— Деньги.

— А… — С минуту фюрер размышлял над словами уйбуя, пришел к выводу, что деньги действительно способны кончиться в самый неподходящий момент, а следовательно, Копыто прав, и рисковать не стоит. — Значит, успеешь фо понефельника?

— Я постараюсь.

— Ну, старайся.

Расстроенный Копыто тоскливо посмотрел в спину уходящему вождю и обреченно поплелся к украшающей двор мусорной куче сделать то, ради чего покидал кабак.

— «Старайся»! Тебе легко говорить, высокопревосходительство господин великий фюрер. Ты весь в шоколаде, хоть и одноглазый. А как тут «старайся», мля, если полный кирдык, куда ни плюнь?

— Вот он!

— Даже амулет закончившийся продать не получилось, потому что тварь какая-то на него наступила…

— Явился, клянусь печенью Спящего!

— Ишь, расфуфырился!

— Подлый тритон!

— Кто?

— Зверь такой.

— Да не тритон это, а Копыто! Известный кретин.

— Хватит руками по штанам елозить, чучело! Отвечай, когда с тобой разговаривают!

Уйбуй перестал бормотать себе под нос и в замешательстве уставился на появившуюся толпу: не менее трех десятков бойцов во главе с Булыжником.

— Стоять, борзый!

— Чего надо?

Почувствовав неуверенность в голосе Копыто, Дуричи завелись окончательно — жертва слаба, жертва напугана, жертва в одиночестве. Последний пункт радовал особенно: хоть приятели Булыжника и имели численное превосходство, драться с десяткой Копыто они не хотели — мало ли как обернется. Однако подчиненные несчастного Шибзича, почувствовав, что у шефа крупные неприятности, старались держаться от него подальше. Большая их часть временно покинула Форт, а повязанные с уйбуем Иголка и Контейнер наблюдали за встречей с Дуричами из дверей «Средства от перхоти».

— Что, скотина, не нравится?

— Что не нравится?

— Я тебе покажу «что не нравится»! — Распаленный Булыжник потряс перед носом Копыто кулаками. — Ты у меня попляшешь! Ты куда меня послал?

— Далеко я тебя послал, — раздраженно ответил Шибзич. — А могу и еще дальше!

— Все слышали, как он надо мной издевается? Все слышали, как он Дуричей не уважает?

— Все, — послушно выдохнула толпа. — Мочи отморозка, Булыжник! А мы тебя всегда со спины прикроем.

Только сейчас до Копыто дошло, в какой переплет он попал. Один, в окружении отчего-то возбужденных и жаждущих крови Дуричей. Запахло смертоубийством. Шибзич сглотнул подступивший к горлу комок и спешно изобразил на лице улыбку:

— Подожди, Булыжник, зачем кричать? Я ведь никуда тебя не посылал…

— Тритон позорный!

— Изворачивается, гнида!

— Уйти хочет, паскуда!

— Дайте ему по башке!

— Ща дам, — вальяжно пообещал упивающийся моментом Булыжник. — Адназначна этот чухонец не уйдет. Хватит! Намучились!

— Да за что по башке-то?!! — заорал ничего не понимающий Шибзич. — Сразу говорю: все, что вы обо мне слышали, — вранье! У меня до хрена завистников!

— И то, что ты мертвых демонов поубивал, — вранье? — осведомились из задних рядов.