— Придется, — сухо согласился Ортега. — Как вы понимаете, господа, проникнуть в казино нашими методами несложно, однако нельзя забывать о режиме секретности. Челы изрядно удивятся, увидев стремительно проржавевшие двери или появившихся из воздуха воинов…

— Не в первый раз, — бросил Платон.

— Знаю, — кивнул нав. — Но предупредить обязан.

— Вы уверены, что нам придется идти на третий этаж?

— Не сомневаюсь, что Бруджа засядет именно там. Скорее всего, в кабинете Крылова. — Указка Ортеги уткнулась в одно из помещений, и модель, подчиняясь воле помощника комиссара, увеличилась в размерах, во всех подробностях демонстрируя выбранную комнату. — Наш план разработан, исходя из этого предположения.

— С вашего позволения, господа… — Сантьяга подошел к модели и остановился рядом с помощником. — В плане произошли некоторые изменения.

— Серьезные?

— Интересные. — Комиссар улыбнулся. — Большую часть неприятной работы за вас исполнит один из моих наемников. А вам предстоит проследить за тем, чтобы…

Игорный дом «Два Короля».

Москва, улица Большая Каретная,

6 ноября, суббота, 19.02

Сен-Жермен не рискнул похитить у Бонапарта Колоду во время партии, ибо такой грубости, такого пренебрежения к своим основным законам Игра бы не простила. Могущественный артефакт мог превратиться в обычные карты, а граф не допускал мысли, что Колода, в создание которой он вложил столько сил, погибнет. Нет, артефакт следует сохранить. Не для себя — Сен-Жермен понял, что никогда более не прикоснется к своему детищу, но в будущем, возможно, Колода принесет пользу, поможет в важном деле. В гораздо более важном деле, чем уничтожение Тайного Города…

Десятки лет граф мечтал покончить с гнездом нелюдей. Прятался от их всевидящего ока, скрывал свою суть, строил планы и по кирпичику выстраивал чудовищную махину, призванную смести с лица Земли ненавистное поселение. Десятки лет трудов, поражений и побед. Десятки лет… потраченных впустую. Он выпестовал нового Аттилу. Он собрал огромную армию и приготовился напасть на великую империю. Он не сомневался в успехе вторжения, был на сто процентов уверен, что французы возьмут Москву.

Но что дальше?

Простая мысль, простой вопрос. Но ослепленный ненавистью Сен-Жермен задумался над ним только сейчас. В последний момент. Когда маховик раскрутился. Когда стало невозможным остановить новых варваров. Только сейчас… До этого отмахивался от подобных размышлений, гнал сомнения прочь, стискивал зубы и упрямо шел вперед. Но как долго можно прятаться? Как долго можно не задумываться о том, что ждет тебя на вершине?

Можно взять русскую столицу, наводнить ее мародерами и насильниками, грабителями и убийцами. Можно. Но заметит ли это Тайный Город? Что для нелюдей человские войны? Забавы. А даже если заметят, если поймут, что корсиканец грезит мировым господством, если решат воевать — возникнет ли глобальный конфликт цивилизаций? Встанут ли на сторону Наполеона те, кто способен помериться силами с Великими Домами? Об этих людях Сен-Жермен не забывал, переписку с ними вел очень осторожно, едва ли не заискивающе. Убеждал, что «время пришло»; вздыхал, что «человечество в опасности»; подводил к мысли, что «надо решаться». И лишь недавно раскрыл карты, рассказал все.

И состоялась встреча со специально приехавшим в Париж русским монахом, и первое, что услышал на ней граф:

«Мы не поможем».

«Одумайтесь! Отвлекитесь от патриотизма, забудьте, что война будет идти на территории России! Подумайте обо всем человечестве!»

«О нем мы и думаем, граф. Мы думали о нем, когда сражались с Тайным Городом плечом к плечу с гиперборейцами. Мы думали о нем, когда уничтожали гиперборейцев плечом к плечу с Великими Домами. Мы думали о нем, когда Инквизиторы ставили нелюдей на колени, и позже, когда мы истребляли Инквизиторов, желавших, подобно вам, сражаться до конца».

«Трусы! Предатели!»

«Вы ищете славы или смерти? Пытаетесь удовлетворить амбиции или сделать что-то действительно важное? Разберитесь в себе. И объясните мне, почему люди должны платить за ваше величие?»

«Они ждут! Великие Дома ждут, когда мы ошибемся!»

«Сделайте так, чтобы не дождались. Этим вы окажете человечеству гораздо большую услугу. — Русский вздохнул. — Поверьте, граф, люди не настолько плохи и заслуживают жить в мире… со всеми».

«Отказывая в помощи, вы отдадите Западную цивилизацию на растерзание Тайному Городу!»

«Нет, — покачал головой монах. — ВЫ отдадите…»

Отказ не сломил графа — оставалась надежда, что в случае войны Забытая пустынь изменит точку зрения. Если правильно разыграть партию, могущественные монахи не смогут остаться в стороне: события вынудят их действовать. Сен-Жермен, опытный кукловод, в своих силах не сомневался, знал, что интрига удастся. Но графа смутила уверенность монаха. Смутило, что русский не обвинил его в подготовке вторжения. А ведь не мог монах не видеть, что ждет страну: боль и страдания, еще не пришедшие на русскую землю, отражались в глазах посланника Забытой пустыни. Жгли душу. Но промолчал монах. Промолчал. Говорил не о войне. Говорил о мире..