И поэтому Захар был уверен, что она придет. Не сможет не прийти, ибо его поступок возбудил интерес Клаудии, взволновал: лучшая предсказательница Масан не могла предположить, что епископ Треми сделает этот шаг.

Захар был уверен и тщательно готовился к встрече…

Треми прекрасно слышал легкие шаги идущей по коридору девушки, уловил едва заметное движение воздуха — беззвучно отворилась дверь в комнату, но оборачиваться к Клаудии не стал. Остался сидеть, как сидел: спиной к дверям, лицом к окну.

— Ты сильно рисковал.

Девушка говорила на масари, древнем языке ночных кланов, и через несколько мгновений Захар понял причину: услышал дыхание остановившегося за дверью чела. «Очередной любовник?» Мысль неожиданно царапнула. Не то чтобы епископ презирал челов, но ему было неприятно думать, что дочь истинного кардинала отдается тем, кого считают пищей.

— Ты произнесешь хоть слово? Или отец отрезал тебе язык?

В голосе послышалось раздражение. «Пора!» Треми поднялся с кресла, развернулся и элегантно склонился в поклоне ир-хаминэ — именно так древний этикет Масан предписывал приветствовать женщин, «чья красота заставляет звезды умирать от зависти». Пять часов потратил Захар, выбирая наиболее подходящий поклон из ста девятнадцати существующих, и понял, что угадал: в глазах Клаудии появилось удивление и даже легкая растерянность.

— В наши дни предпочитают говорить «привет»…

Треми чуть-чуть, уголками губ, улыбнулся, показывая, что оценил шутку девушки, но продолжал молчать, дожидаясь окончания церемонии.

Она протянула правую руку — знак благорасположения, прохладные пальчики девушки коснулись лба Захара и чуть задержались — знак интереса. Треми на мгновение накрыл их пальцами правой руки — подчеркнул восхищение.

— Я у ваших ног, Клаудия. Будучи наслышан о вашем уме и мудрости, я не ожидал увидеть перед собой женщину столь дивной красоты.

— В Тайном Городе нет моих фотографий?

— Фотографии и магические картины — бездушные образы, неспособные передать ваше очарование.

Она улыбнулась. Мягко, почти нежно. Опустилась в кресло, жестом разрешила присесть Захару.

— Признаться, епископ, я представляла вас более… современным.

Он второй раз сумел сбить ее с толку.

— То есть невоспитанным и необразованным.

— Я рада, что ошибалась. — Клаудия продолжала улыбаться, но Треми понял, что обмен любезностями завершен. — А теперь, епископ…

— Прошу вас: Захар.

— Хорошо. — На мгновение улыбка стала искренней, но то была последняя вспышка — девушка окончательно перешла на деловой тон: — А теперь, Захар, расскажите, ради чего вы так сильно рискуете?

Али Тугаев так и не ответил на телефонные звонки, а потому, когда кортеж Эльдара оказался в подземном гараже игорного дома, Ахметов почувствовал жгучее желание не отпускать телохранителей в отведенную для них комнату на первом этаже, а подняться к Никите в окружении всех своих парней. Пусть будут рядом. С ними спокойнее. Но после короткого раздумья Эльдар отказался от этой идеи и даже разозлился на себя за проявленную слабость. Чего опасаться? Верные люди из числа охранников сообщили, что прибывшего в казино Крылова сопровождали четверо: трое мужчин и одна женщина. И хотя позже к компании присоединился еще один мужчина, причин для опасений не было — никто из них, включая самого Никиту, не был вооружен. Активных действий крыловские приятели не предпринимали, в системы безопасности не вторгались, подозрительных бесед с охранниками не вели, сидели на третьем этаже, словно спрятавшись от кого-то…

«Что это за люди? Чего они ждут? Меня? Но Кит знает, что со мной всегда вооруженные телохранители. На что он рассчитывает? На чью помощь?» И снова: «Кто же эти люди?»

Эльдар не сомневался, что охранники казино, несущие вахту на третьем этаже, не станут вмешиваться в возможный конфликт: рядовые сотрудники службы безопасности были ребятами честными и законопослушными. То есть Никита может рассчитывать только на своих приятелей, и Ахметов принял решение отправиться наверх лишь с двумя постоянными телохранителями. Остальные же получили приказ ни на секунду не прерывать связь с Рустамом и Шамилем и быть готовыми в любой момент ворваться на третий этаж.

Два вооруженных человека против четверки безоружных… Неужели этого не достаточно? Ответ на вопрос можно было получить только опытным путем.

— Да, мы на месте. Ждем. — Платон Гангрел сложил телефон и посмотрел на Нила: — «Ласвегасы» звонили. Проверяют.

Кардинал клана поморщился:

— Перестраховщики… — Сделал маленький глоток кофе. Чуть подобрел. — Хотя дело свое они знают.

Платон согласно кивнул.

В точном соответствии с разработанным Ортегой планом масаны расположились в небольшом кафе напротив главного входа в игорный дом. Двое бойцов заняли столик у окна, а Платон и Нил — в глубине зала. От всевидящего ока Алого Безумия вампиров прикрывали советники Темного Двора, высшие маги Нави, что ясно показывало, насколько важна операция для навов. Тем не менее смысл ее от масанов ускользал.

— Почему они не хотят прибить Бруджу? — Платон произнес фразу едва слышно, практически одними губами. Кардинал даже не услышал — догадался, о чем спросил епископ.

— Сантьяга затеял игру.

— Хочет переманить Александра?

— Сомневаюсь. Бруджа — истинный кардинал, один из основателей Саббат, он никогда не перейдет на сторону Тайного Города. — Нил помолчал и добавил: — Даже если очень захочет — не перейдет. Слишком гордый. Слишком сильный.

— А Сантьяга не хочет его убивать…