— Я…

— Что? — металлическим голосом поинтересовался Ахметов-старший.

— Отец, я люблю Анну, — решился Эльдар. — Когда вы ее увидите…

— Сын, я не запрещаю тебе развлекаться с русскими шлюхами, готовыми спать с кем попало. Но детей тебе родит Эльза. Это не обсуждается. Я не позволю тебе опозорить семью!

Эльдар молчал.

— Ты меня слышишь?

— Да, — прошептал Ахметов.

— Слышишь?!

— Да. Да. Да!

Когда в дверь постучали, Эльдар еще дрожал от бешенства. Он никак не мог успокоиться. Он залпом выпил три рюмки водки и отправился бродить по кабинету, изредка выкрикивая бессвязные ругательства и оставляя за собой небольшие разрушения: телефон, стеклянные дверцы, декоративная ваза — до появления уборщицы ходить по комнате босиком не рекомендовалось.

— Кто?!

— Эльдар Альбертович, к вам можно?

Даньшин изо всех сил старался не показать своего удивления: он впервые видел выдержанного и хладнокровного Ахметова в таком состоянии. Эльдар пару мгновений, словно не узнавая, смотрел на Володю, после чего кивнул: проходи. Пригладил волосы и вернулся в кресло во главе стола. Под ботинками хрустело стекло.

— Что случилось?

— Звонили наши люди: Анна у Крылова так и не появилась. Из квартиры он не выходил, весь вечер провел в одиночестве.

— Это точно?

— Абсолютно. Мы наблюдали за всеми входами в здание: Анны не было.

— Хорошо.

С самого начала знакомства она демонстрировала свою независимость, постоянно подчеркивала, что у них союз свободных людей и у каждого есть право на личную жизнь. Эльдар не копался в прошлом девушки, не интересовался, куда она уезжает и чем занимается, но вечерний эпизод, когда Никита и Анна практически одновременно изменили свои планы и покинули казино, вызвал подозрения Ахметова. Эльдар сразу же припомнил и взгляды, что бросал на девушку Крылов, и поцелуи, которыми она наградила его после игры. Снедаемый ревностью, он приказал Даньшину тщательно следить за домом Никиты, но пока ничего предосудительного обнаружить не удалось. Совпадение.

«Да уж, нервотрепка последних дней не прошла даром — подумать такое на Кита! — Эльдар усмехнулся и потер переносицу. — Надо ехать под пальмы, отдохнуть, пока крышу не снесло…»

Но если с друга подозрения были сняты, то попытка проследить передвижения Анны дала дополнительную пищу для размышлений: девушка профессионально оторвалась от слежки. Ушла легко, элегантно растворившись на московских улицах, а ведь вели ее отнюдь не дилетанты.

— Я никогда не поднимал эту тему, — негромко произнес Владимир. — Но раз уж вы сами заговорили, то молчать не буду: подозрительна мне ваша девушка. Уж не обижайтесь, Эльдар Альбертович, но подозрительна. Ни о ней, ни о ее делах нам ничего не известно. Чем живет, чем занимается — непонятно. А ведь вы человек непростой, Эльдар Альбертович, вы человек с положением. Вам около себя неизвестные величины держать негоже. Да и опасно.

— Я сам приму решение на ее счет.

— Не спорю, — кивнул Даньшин. — Вы — босс. Напомню только, что проблемы у нас начались после ее появления.

— Думаешь, Анну Цвания прислал?

— А почему нет?

— Для чего? — пожал плечами Ахметов. — У меня нет привычки делиться с подружками деловой информацией.

— Но ведь Цвания об этом не знал, — заметил Владимир. — К тому же неизвестно, какая ей роль отведена. Может, Анне еще предстоит игру сыграть…

Частный жилой дом.

Подмосковье, Люберцы,

6 ноября, суббота, 03.07

Бой вспыхнул страшным пожаром: резко, стремительно, сразу везде. Кровавые ручейки, подобно языкам пламени, побежали по коридорам замка Бруджа, вырвались из-под дверных щелей во двор, напоили смертью старые камни. Кровавый пожар бойни охватил обреченный замок.

Никто не понимал, с кем дерется, кто атакует, кто защищается, где свои, где чужие.

— Гангрелы?!

— Треми?!

— Гарки?!

Суета не помогала организации обороны. Откуда нападают? Кто? Казалось, враги бросаются из-за каждого угла, стоят за каждой дверью. Звон мечей и яростные крики доносились и с последних этажей, и из подвалов, из конюшен, из казарм, отовсюду. И везде лилась кровь.

А в северном крыле занимался настоящий пожар.

— Пьяная Башня! Они рвутся к Пьяной Башне!!

Алое сияние, окутывающее выскочившего во двор кардинала, привлекло внимание и верных воинов, поспешивших к вождю, и врагов, пока не рискующих атаковать разъяренного Бруджу. Вид Александра был страшен: пылающие глаза, искривленный ненавистью рот, кровавые пятна на одежде. Топором и мечом кардинал проложил себе дорогу во двор замка, вырвался на простор, и один его вид воодушевил масанов.