— Вы верили, что я доставлю их прямо вам? Нужно было подумать как следует.

— Лучше бы ты этого не делал, Остин.

— Не придерживался своих убеждений? Отказался бы от того, что всегда считал правильным? Думаю, вы первый стали бы презирать меня, если бы я внезапно переметнулся на вашу сторону.

— Мальчик мой, я сам долгое время считал, что поступаю правильно. Но обстоятельства переубедили меня. Я только прошу тебя подумать над моими словами.

— Иначе ваш послушный слуга снова изобьет меня? — Остин сел, притворяясь, будто дрожит от страха.

— Мне хотелось бы, чтобы ты присоединился ко мне. Другой вариант мне не нравится.

— Убьете меня, как грозились? Вы дойдете до этого?

Гейнсборо колебался, его темные глаза выражали озабоченность. Потом он кивнул:

— Я должен.

— Тогда я стану первой вашей жертвой.

Тут слуга отошел на несколько шагов. Густые брови сошлись у него на переносице, а нижняя губа выступала, как у злобной собаки.

— Мне этого не хотелось бы, — со вздохом ответил коммодор.

Остин оценил расстояние до двери. Казалось, что до двери очень далеко. Слуга схватит его, не успеет он сделать и трех шагов. Значит, придется драться. Но он закаленный, сильный. Он просто обязан победить.

— Я…

Стук во входную дверь прервал его. Гейнсборо вздрогнул. Слуга насторожился.

— Вы ждете кого-нибудь? — спросил Остин.

— Они сейчас уйдут, — сказал слуга.

Гейнсборо покачал головой:

— Нет-нет, будет странно, если мы не откроем. Джереми, посмотри, кто там, и отделайся от них.

Слуга посмотрел на Остина:

— А как с ним?

Остин обхватил голову руками и застонал.

— Все в порядке, — ответил Гейнсборо. — Иди.

Джереми нахмурился, но затопал к двери.

Остин потер затылок, в то же время напрягая мышцы и готовясь к прыжку. Он мог бы без труда одолеть Гейнсборо и выскочить в окно, прежде чем вернется слуга.

Тяжелые шаги Джереми затихли. Потом послышался скрип открывающейся двери, и Джереми спросил:

— Кто там?

Звонкий женский голос ответил:

— Добрый вечер. Полагаю, здесь мой жених, капитан Блэкуэлл. Мне срочно нужно поговорить с ним.

Эванджелина!

Остин выругался про себя. Уиттингтону и Сьюарду теперь конец!

Он тотчас изменил свой план, так как не мог бежать, оставив Эванджелину на милость Гейнсборо.

Слуга ответил ей:

— Капитана никто тут не видел, мисс. Доброй ночи.

— Но капитан Блэкуэлл забыл бумаги. И, насколько мне известно, очень важные.

Гейнсборо поспешил к двери гостиной.

— Джереми, впусти юную леди.

Джереми ничего не ответил. Но он, должно быть, открыл дверь, потому что Эванджелина вежливо поблагодарила его:

— Спасибо.

Ее легкие шаги прозвучали в холле. Остин подтянул колени к груди и обхватил их руками, напрягая все мышцы. Гейнсборо стоял в дверях, чуть покачиваясь; казалось, ноги у него дрожали.

Эванджелина сказала:

— Добрый вечер, сэр. Вы капитан Гейнсборо?

Ее серо-голубая юбка колыхалась на сквозняке, как и завитки волос, выглядывающие из-под шляпки. А ее голос, тихий и музыкальный, подействовал на все чувства Остина и успокоил его даже в этой опасной ситуации.

Коммодор откашлялся.

— Добрый вечер, мисс Клеменс.

— Капитан Блэкуэлл, кажется, кое-что забыл. Я решилась вторгнуться к вам, так как сочла это важным… О Господи!

Она вытаращила глаза при виде Остина. Потом проскользнула под рукой Гейнсборо и поспешила к любимому.

— Остин, что случилось? Ты ранен?

Гейнсборо, стоявший у нее за спиной, проговорил:

— Он поскользнулся и упал. С ним все будет в порядке.

Эванджелина опустилась на колени рядом с Остином. Ее рукав прошуршал, как весенняя листва, когда она протянула руку и коснулась его лица.

— Все будет хорошо, — сказал ей Остин. — Иди домой.

— Я подумала, что это важно. Потому и пришла.

Она выразительно посмотрела ему в глаза. И, наклонясь, незаметно подмигнула ему.

Остин подавил стон. Он знал: она пришла не потому, что подумала, будто он забыл бумаги. Она пришла, чтобы спасти его.

Она наклонилась еще ниже, и он чуть не растаял от ее свежего аромата.

Гейнсборо быстро подошел к ним.

— Вы принесли бумаги? Как мило с вашей стороны, дорогая. Вы можете отдать их мне. Остин собирался их принести.