Зильг и Фларда сразу заметно погрустнели – он еще больше нахмурился, а на ее глаза навернулись слезы.

– Вы бы еще недельку погостили, – сказала она. – Ведь шесть лет мы тебя, сынок, не видели.

– Нет, мама, нам надо ехать. Дело, которое мы задумали, очень важно, и дорог каждый день. – Дрюль взглянул на отца. – Кроме того, вы же прекрасно знаете, что завтра на нас будут косо смотреть, а послезавтра выгонят из деревни. Старейшины не потерпят чужаков в деревне.

– Ну какой же ты чужак? – спросила Фларда.

– Я – нет, но мои друзья – да, мама, – Дрюль взглянул на мать.

Зильг тряхнул своей огромной головой и кашлянул.

– Дрюль прав, мать. Хорошо, надо вам ехать – так надо. Ничего тут не поделаешь. Я дам вам воду и еду. – Зильг поднялся. – Пойду распоряжусь насчет провизии, а заодно проверю посты.

С этими словами он вышел из-за стола и пошел к выходу. Следом за ним поднялась и Фларда, вытирая глаза чистым передничком.

– Что же нам теперь делать? – спросил тоненьким голоском Малс.

Ему никто не ответил. Верлойн задумчиво смотрел на своих спутников, понимая, что они пали духом. Но ведь никто из них не погиб, все были живы и здоровы, несмотря на то, что получили ссадины и царапины. Да, погибли трое дримлинов, но... Верлойн нахмурился. Барону не нравился ход его мыслей. Конечно, дримлины были ему чужими, он не знал их, это были просто трое воинов, которые сложили головы в схватке. Но они погибли за Верлойна, защищая жизнь чужака, незнакомца. Он внезапно почувствовал себя виновным в смерти этих дримлинов, и, что еще хуже – виновным в том, что не испытывает к ним никаких чувств. Он не скорбел по ним... И это ему не нравилось. «Что же делать?» Малс задал правильный вопрос.

– Друзья, – медленно сказал Верлойн. – Я понимаю, как нам всем сейчас тяжело. Но... Нам нужно взять себя в руки. Ибо мы знали, на что идем. В конце концов, произошло то, о чем мы догадывались и чего боялись. С самого начала наш поход был опасным, и мы все знали, что легкого пути не будет. Так почему же мы пали духом? Сейчас не время унывать. Мы должны продолжать наш путь.

Алдруд посмотрел на барона, потом оглядел собравшихся и сказал:

– Вот и я не пойму, чего вы раскисли? Как будто впервые столкнулись с трудностями.

– Тебе легко говорить, Алдруд, – мрачно сказал Дрюль. – Это не твои соплеменники пали у ворот форта.

– А если бы и мои? – вскинул голову Странник. – И что? Весь мой Отряд погиб! Весь! И моих товарищей по оружию также убили рыцари Нуброгера! Но я не оскорблял их смерть слезами. Потому что по воинам негоже лить слезы. Они достойны большего – памяти и мести.

– Мести, – сказал Дрюль, глядя на стол. – Да... Мести...

Верлойн потер подбородок.

– Мы должны собраться, – сказал он. – Собраться с силами и продолжить поход. Сегодняшний день лишь добавил нам причин ненавидеть Нуброгера. По крайней мере, я теперь не сомневаюсь в том, что мы затеяли правое дело. Завтра мы отправимся к Черным скалам. И, возможно, с завтрашнего дня наш путь станет легче.

– Ты о чем? – непонимающе посмотрел на него Алдруд.

И Верлойн решил, что пришла пора рассказать своим спутникам о том, что они завтра будут искать. Раньше он не говорил им о сокровищнице гномов. Теперь же скрывать цель поездки к Черным скалам не было нужды. И Верлойн рассказал им о доспехах Альбидра, о том, что Гискар даровал ему латы Защитника, тем самым доказав важность миссии, которую выбрал барон. Его спутники сидели, раскрыв рты, даже невозмутимый Тиглон, казалось, был ошарашен.

– Вот те раз, – сказал Алдруд, когда Верлойн закончил рассказ. – Выходит, ты и впрямь важная персона, барон. Чтоб волшебник за просто так отдал волшебные доспехи... Легендарные доспехи Альбидра... Ну и дела!

– Если завтра мы найдем сокровищницу и доспехи станут моими, наш путь станет легче.

– Еще бы, – сказал Дрюль. – Ехать в компании с Золотым Рыцарем, Защитником... Да нам тогда никакие армии страшны не будут!

– Потому, друзья, все, что нам нужно сделать, – это завтра отправиться к Черным скалам. Нам лишь нужно решить, кто пойдет дальше, а кто останется. Кто остается?

Говоря это, Верлойн смотрел на Дрюля. У дримлина были все причины остаться. Ведь это его дом, он здесь нужен, особенно сейчас. Но дримлин лишь поджал губы. Никто не подал голоса, Верлойн посмотрел на своих спутников и понял, что не ошибся в выборе друзей.

В полдень следующего дня они уже ехали к Черным скалам. Расставание с дримлинами было тяжелым, особенно для Дрюля. Грусть усугублялась тем, что рано утром по дримлинским традициям хоронили погибших. На небольшом кургане поставили каменную плиту, которую за одну ночь изготовили мастера-каменщики.