Путники ехали молча. Зильг сдержал слово, и их снабдили всем необходимым – провизией, водой, дали пару мехов с вином, даже приготовили темного, выносливого пони для Малса. Черные скалы по мере приближения к ним становились все выше. Их подножия скрывались в голубоватой дымке, так что казалось, будто скалы вырастают из тумана и, показав ненадолго свои черные тела, вновь скрываются в нем. Верлойн лишь придерживал поводья, целиком полагаясь на чутье Хинсала. Именно сейчас его скакун должен был указывать дорогу, и барон верил, что слова Гискара были правдой и Хинсал приведет их к сокровищнице гномов.

Конь свернул на северо-запад и шел галопом. Достигнув подножия каменной гряды, он свернул на запад и направился параллельно скалам. Лошади скакали довольно быстро, разбрасывая копытами щебень и мелкие камни. Скалы-исполины непроходимой стеной возвышались справа от путников, нависая над головами. Ни зеленой травинки, ни цветочка не попадалось Верлойну на глаза с тех пор, как путники покинули форт и выехали к скалам. Лишь валуны, мертвый камень, блеклый мох да пожухлая трава-солома составляли унылый пейзаж, протянувшийся далеко на запад. Зарядил противный мелкий дождь; путники накинули на головы капюшоны и придержали коней.

– Надо остановиться и отдохнуть. Лошади устали. – Дрюль никогда бы не признался, что и сам валится из седла от усталости.

Алдруд нашел углубление в каменной стене, достаточно широкое и высокое, чтобы передохнуть всем путникам и завести в него лошадей. Укрывшись от дождя, они уселись на камни. Лошади стояли спокойно, ожидая продолжения пути. Верлойн взглянул на своих спутников. В общем, решил он, мы довольно неплохо перенесли первое серьезное испытание в нашем путешествии. Действительно, ведь никто не отказался от похода, хотя все знали, что впереди их ожидает нечто похуже, чем внезапное нападение вражеского отряда рыцарей. Верлойн знал, что и он, и Странники восприняли схватку с отрядом Черных Рыцарей лишь как одну из помех на пути.

Верлойн беспокоился о Дрюле и Малсе, ибо они не были воинами. Но маленькие спутники барона держались молодцом. Важно то, что они сохранили присутствие духа. Верлойн был практически уверен в том, что грусть скоро пройдет и его спутники вновь станут сами собой. Ведь, по сути, вся жизнь состоит из эпизодов. Сейчас тебе грустно, через мгновение станет весело. Что ж, это жизнь.

Вскоре путники вновь сели на коней и поскакали на запад, двигаясь к намеченной цели.

Проскакав полчаса, Хинсал вдруг резко остановился. Спутники Верлойна придержали коней, удивленно оглядываясь по сторонам. Хинсал встал напротив скалы, испещренной трещинами и шершавой от времени, ветра и дождя. Никакого намека на вход в пещеру, каковой все представляли себе сокровищницу, не было.

– Может, Хинсал ошибся? – предположил Дрюль.

Верлойн взял в руки поводья и дернул их. Но Хинсал не сдвинулся с места, он тряхнул головой и ударил копытом по камням, выбив сноп искр. Верлойн удивленно посмотрел на стену, которая была перед ним, и непонимающе уставился на своих спутников.

– Странно. Где же вход в сокровищницу, если она здесь?

Он слез с Хинсала и подошел к стене. Хинсал как будто этого и ждал. Он приблизился к скале и ударил копытом по еле приметному зеленоватому камешку недалеко от стены. В то же мгновение огромный валун, заметный вначале лишь по странной форме трещин в стене, отодвинулся вперед и в сторону, открывая темный ход. От неожиданности Верлойн оступился и чуть не упал.

– Ход! – не веря своим глазам, воскликнул Дрюль.

Путники спрыгнули на землю и, подойдя, встали рядом с Верлойном.

– Значит, Хинсал не ошибся, – сделал вывод Малс.

– Поразительная догадка, – поддразнил его Дрюль.

– Надо решить, кто туда пойдет, – сказал Алдруд.

– Туда пойду я один, – сказал Верлойн. – Ждите меня здесь. Я скоро вернусь.

С этими словами он обнажил свой меч и шагнул во тьму. Идти ему пришлось недолго. По каменным ступеням он медленно двигался вниз, почти в полной темноте, осторожно нащупывая ногой каждую ступень. Вскоре впереди замерцал свет. Верлойн пошел быстрее и, увидев полукруглый вход в сияющую пещеру, вошел в нее и замер, щурясь от неожиданно яркого света. Источниками света служили сталагмиты и сталактиты. Они были покрыты каким-то странным фосфоресцирующим налетом, свет которого отражался от гор сокровищ, наваленных на полу пещеры. Груда золотых монет и слитков вперемешку с алмазами, сапфирами, изумрудами, бериллами и украшениями из золота отражала свет от сталактитов, переливаясь всеми цветами радуги.

Верлойн обвел глазами эти бесценные сокровища. Рассказ Малса, всплыв в его памяти, заставил барона нагнуться и поднять горсть золотых монет. «Пещеры гномов...» Монеты сверкали на его ладони и, казалось, говорили: «Возьми нас! Забери нас себе!» Хор этих голосов слился в гул, звучащий в голове Верлойна: «Возьми нас! Возьми! Возьми! Нас хватит на всю твою жизнь! Пусть ты просто барон, с нами станешь королем!» Верлойн смотрел на монеты, и в голове его билась, словно пойманная в силок птица, мысль: «Взять это все и вернуться! Не нужно будет подвергать свою жизнь опасности, не надо будет волноваться и тревожиться. Не будет больше смертей и испытаний. Поделюсь с друзьями, сделаю их баронами в своем будущем королевстве, которое я смогу просто купить... Взять это все и вернуться!» Но одновременно с этими мыслями вдруг вспыхнула другая, заглушившая все остальные: «Но ведь ты не за этим сюда приехал!»