– Сегодня утром вам придется написать мне по этому поводу подробный рапорт, – приказал Брайтнер.

От него не ускользнуло, что язык его подчиненного сейчас слегка заплетается.

– У вас есть какие-либо распоряжения для меня, Herr Sturmbannf"uhrer?

– Поставьте тех заключенных к стенке, Herr Oberscharf"uhrer.Поставьте их к стенке и расстреляйте. Всех. Немедленно.

– Но, Herr Kommandant,вы говорили…

– Свой предыдущий приказ я отменяю, – перебил его Брайтнер, – и теперь приказываю вам всех тех заключенных расстрелять. Всех.Вы слышали? Los! [90] Я хочу услышать выстрелы не позднее чем через десять минут! И затем сразу же отправьте их трупы в крематорий.

Брайтнер положил трубку.

Он знал, что ему следует делать. За эти последние полчаса, в течение которых он пытался дозвониться до Шмидта, он продумал все свои ходы.

Брайтнер покинул кабинет и заглянул в спальню. Фрида тихонько посапывала во сне. На ее лице было безмятежное выражение. Рядом с ней на кровати спал Феликс – спал в уже маловатой для него пижаме. Мальчик, как обычно, воспользовался отсутствием отца и перебрался из своей кровати в кровать родителей.

Брайтнер стал разглядывать супругу и сына. Какие же они оба красивые! Красивые и невинные. Если еще можно спасти их от надвигающегося кошмара, то попытаться сделать это необходимо как можно скорее.

Брайтнер приблизил свое лицо к лицу жены и прошептал:

– Фрида… Фрида, проснись…

Женщина открыла глаза. Узнав мужа, она улыбнулась. Она ничуть не возмутилась из-за того, что муж разбудил ее в такую рань: она уже давно привыкла ему всегда и во всем доверять.

– Карл, что случилось? – тихо, чтобы не разбудить сына, спросила она.

– Еще рано, но вам обоим придется подняться с постели.

Во взгляде супруги коменданта мелькнула тревога.

– Так что все-таки произошло? – спросила Фрида, садясь на кровати и спуская на пол босые ноги, до колен прикрытые чистейшей ночной рубашкой.

– Мне позвонили из Берлина… – Брайтнер запнулся – у него не хватало мужества сообщать жене подобные новости.

– И что?… – Фрида испуганно уставилась на мужа. Вся ее сонливость моментально улетучилась. Брайтнер отвел взгляд в сторону.

– Меня переводят. – Он сделал паузу. – Переводят на Восточный фронт, Я должен убыть туда немедленно. Через два или три дня сюда приедет новый комендант.

– Да как они могли так с тобой поступить! Ты же всегда…

– Этот приказ я получил по телефону от самого рейхсфюрера. Ему я возражать не могу.

– Но ты ведь работал хорошо. Здесь, в лагере, ты…

– Уже ничего нельзя изменить, неужели ты этого не понимаешь, Фрида? Отныне мы должны думать только о самих себе и, самое главное, о Феликсе.

Женщина инстинктивно повернулась к своему сыну, продолжавшему безмятежно спать.

– С вами ничего плохого не случится – это я тебе гарантирую. Но вам необходимо как можно быстрее отсюда уехать.

– Нет! Я должна находиться рядом с тобой. Как ты…

– Вам необходимо уехать, я тебе говорю. Не спорь со мной. Я распоряжусь, чтобы подготовили автомобиль и разбудили шофера. Вы сможете уехать сегодня же утром. Успеешь подготовиться?

Фрида растерянно огляделась по сторонам. От ее самоуверенности не осталось и следа.

– Но… но как же мы сможем обойтись без тебя? Я…

– Выслушай меня, Фрида.

Брайтнер присел рядом с женой на кровать и взял ее за руку. Матрас под тяжестью его тела слегка просел, и это потревожило Феликса: мальчик, пробормотав что-то во сне, перевернулся на другой бок. Комендант начал говорить тихим, но решительным голосом:

– Я позвоню в Берлин одной большой шишке. Договорюсь, чтобы тебе сделали поддельные документы, по которым ты сможешь въехать в Швейцарию. В Цюрихе в одном из банков есть счет на мое имя, на нем лежит довольно большая сумма денег…

Фрида облегченно вздохнула.

– Но в каком именно банке? И как я смогу эти деньги получить?

– Я тебе все расскажу. Послушай меня внимательно, это очень важно. Мы должны это сделать ради Феликса, понимаешь? В Германии у него будущего нет.