– А я нет?

– Думаю, нет. Вы приехали в чужую страну, работаете, идете к намеченной цели. Разве обстоятельства могут заставить вас свернуть?

«Еще как!»

– Я не знаю.

– Героиня Достоевского не ищет выхода, идет по самому легкому пути.

– Мне не кажется, что выбранный ею путь был таким уж легким. Напротив, – все же вступает Соня в полемику, внезапно ощутив необходимость защитить до того не очень приятный ей персонаж. Или, может быть, ей хочется оправдать себя? – Мармеладова – добрая, искренняя, честная, чистая, если хотите. Именно она, а не прозорливый следователь заставляет Раскольникова признаться и раскаяться. А что касается рода занятий, так иного способа избежать голодной смерти у нее действительно не было.

– Она просто не задумывалась о других возможностях.

– Вы считаете, они существуют всегда?

– Абсолютно.

Соня с грустью смотрит на самоуверенного максималиста. Как знать, найдет ли он вариант для ее истории?

– Представьте себе, что необходимо собрать деньги на лечение больного ребенка. Вы знаете, как это сделать незаконным путем, а альтернативы придумать не можете. Недвижимостью вы не располагаете.

– Что если продать московскую квартиру, мама? Я бы хотела избавиться от своей доли.

–Ты с ума сошла, Соня! А что, если завтра я захочу вернуться на Родину? Об этом не может быть и речи. Я никогда не соглашусь!

– Работать, чтобы собрать необходимую сумму, вам придется очень много лет, стоять на паперти – и того дольше. Кредит вам не дают.

–Извините, мадам. К сожалению, банк не считает вас надежным клиентом.

–Но я все отдам.

–Я нисколько не сомневаюсь в вашей платежеспособности, но банку нужны гарантии.

–У меня же есть доля в московской квартире!

–В квартире прописан несовершеннолетний ребенок, и даже в случае вашей несостоятельности жилье останется за вами. Наших юристов такая собственность не устраивает.

–У меня прекрасные поручители!

–Профессор университета, чей месячный оклад не составляет и сотой части от суммы, которую вы просите, и богатый американец, чьи адвокаты не дадут отщипнуть ни крупицы от его состояния. Кстати, почему бы вам просто не занять у него денег?

– В долг вы взять не можете.

–Мама, я хотела бы попросить у Стива некоторую сумму.

–Какую?

–Тысяч пятьдесят.

–Пятьдесят чего?

–Долларов.

Молчание.

–Мама?

–Зачем тебе?

–Это не мне. Я должна их отдать. Вместо Антона.

–Я всегда знала, что твое замужество ничего, кроме неприятностей, нам не принесет.

–Мама, деньги надо отдать. Они нужны для Анечки.

–Ты печешься о его девочке? Забудь о ней! Нет Антона – нет проблемы.

–Все как раз наоборот. Нет Антона – есть проблема.

–А как ты собираешься возвращать этот долг? Нет, я не желаю из-за твоих приступов добродетели испортить отношения со Стивом. Анечка обойдется.

– Так что же делать? – пытает Соня студента.

– Например, организовать специальный фонд и собирать деньги в помощь ребенку. Делать почтовые рассылки, давать объявления на сайтах. Мир не без добрых людей.

Да, это точно. На открытом Соней банковском счету – уже двести евро, присланных сердобольной одноклассницей. Люди не спешат расставаться с заработанным, если гарантом их целевого использования не служит какое-либо медийное лицо. А историк Софья Панова? Да кто она такая?

– Это слишком сложно.

– Конечно! Преступить закон куда легче!

«Точно. Переписывать страницу за страницей из-за того, что в одном месте не довела до конца хвостик над «ля», в другом проткнула бумагу, а в третьем поставила кляксу; мило улыбаться аптекарю и снисходительно кивать, когда, не дожидаясь рецепта, тебе протягивают тюбики мазей, снимающих отеки ног и боли в измученной постоянной работой спине; тратить последние гроши на жесткие щетки, чтобы оттереть намозоленные пальцы от чернил, въевшихся в кожу; безуспешно пытаться избавиться от приступов тошноты и омерзения к себе – что может быть проще?»